Член Союза писателей России. Родился в 1958 году в Белгородской области. Детство и юность прошли на Крайнем Севере в городе Мурманске. Окончил Самарский государственный аэрокосмический университет имени академика С.П. Королёва. Стипендиат министерства культуры Российской Федерации. Участник литературных семинаров творческой мастерской Евгения Чепурных.
Публикации в литературных журналах: «Русское эхо», «Интеллигент», альманахах: «Рифмованный мир», «Параллели», «Ковчег», в поэтическом обозрении «Красная строка» и коллективных поэтических сборниках. Лауреат третьего международного поэтического конкурса «Рифмованный мир», Дипломант пятого международного творческого конкурса посвящённого писателю С.Т. Аксакову «Мой аленький цветочек».
Автор четырёх книг стихов и прозы.
Живёт в Самаре.
Содержание
«Душе положено летать…»
стихотворения
Заповедное
Саламатовка – родина предков,
Заповедный, отеческий край.
Там кивает мне хвойная ветка,
И вороний приветствует грай.
Жёлтых листьев летят телеграммы,
Позолотой осенней звеня,
Где-то там моя юная мама,
И не знает пока про меня…
Северные сны
На сопках северных широт,
В глубинах северных морей
Душа мальчишечья живёт,
В краю наивных лопарей.
Она витает в облаках
И над вершинами Хибин,
Она на маминых руках
Летит в молочный магазин.
Ей снятся северные сны:
В лохматых чумах топят снег,
Гуляют в тундре пацаны
И ловят рыбу в руслах рек.
Душа мечтает и поёт,
И снова хочет кем-то стать.
Вы не увидите её –
Душе положено летать.
Весеннее
Ещё не проклюнулись почки,
Ещё не пробилась трава,
И в светло-зелёных сорочках
Ещё не стоят дерева.
Но день по-весеннему весел,
И я по-весеннему пьян,
Вдыхая воздушные смеси,
Курю ароматный кальян.
И снег, убегающий талый,
Леса напоив и луга,
Небесные полнит бокалы,
Роняя росы жемчуга.
Буратино
Дом сосновый – пятистенок,
В поле жухлая стерня.
Из обычного полена
Батя выстругал меня.
Я сижу, ногой качаю,
Впору выпустить слезу
И бревна не замечаю
Даже в собственном глазу.
Жизни, смерти ли в угоду –
Я и сам не разберу.
Пью живую на ночь воду,
Неживую – поутру.
И, вдыхая дым кабацкий,
На верёвочке вишу
И смешной колпак дурацкий,
Как проклятие, ношу.
То одно, то другое, то третье…
То одно, то другое, то третье,
А четвёртое там, впереди…
Я ношу эликсир долголетья
В пузырьке у себя на груди.
И по капле волшебное зелье
Добавляю пипеткой в компот.
От него не бывает похмелья
И совсем не тревожит живот.
Жизнь, она непонятно какая:
То шторма, то затишье, то мель.
И порой, пальцем в небо втыкая,
Попадаешь в заветную цель.
В Самаре
В Самаре хорошо, здесь сочный клевер,
И кролики отменные растут.
А мне ночами снятся Крайний Север
И добрый пёс породы маламут,
И мудрая задумчивая кошка
На старом полинялом тюфяке,
И спелая янтарная морошка,
И вёсельная лодка на реке.
В Самаре хорошо. Я разве спорю? –
Здесь Жигули и яблони в цвету,
А мне охота к Баренцеву морю,
С причала рыбу половить в порту
И побродить по каменистым сопкам,
Глотая обжигающий борей,
И поискать на чердаке коробку
С фигурками игрушечных зверей.
Валенсия
Где-то город мечты – Валенсия,
Никогда его не увижу.
У меня небольшая пенсия,
А вчера заработал грыжу.
Вечерами, надевши валенки,
Я иду наблюдать кометы,
Я не то, чтобы очень старенький,
Просто нехорошо одетый.
А вчера мне приснились бабочки
Вида редкого – махаона.
А ещё шерстяные тапочки
И со звёздочками погоны.
Будто шёл я травой нескошенной
Через матушку Русь – державу,
И везде был я гость непрошеный,
И одет был не по уставу.
Война красна
На дворе война, на крови красна.
Пешим шагом взвод! Не зевай!
А казённая обувь ноги трёт,
Хоть по волчьи ты завывай.
А война красна до победного,
Не горюй, жена, и не плачь.
Заберите в Рай меня бедного,
И «Славянку» сыграй, трубач.
Я на облаке помолюсь за вас,
Всех помилую, и прощу,
Там, на небе, готовят отличный квас,
Как приедете – угощу.
Я пережил себя как личность
Мчался он бурей тёмной, крылатой,
Он заблудился в бездне времён…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Николай Гумилёв,
«Заблудившийся трамвай»
Я пережил себя как личность,
Я пережил двадцатый век,
И разглагольствую публично
Про дождь, про ветер и про снег,
Про то, как серо всё и мрачно,
Что нет на нехристях креста,
Всё алкогольно и табачно,
И всё мирское – суета.
Себя, растратив по крупицам,
Иду неведомо куда.
Меня клюют большие птицы,
Теснят большие города.
Я мажу мёдом горечь ран,
Ведом лучом пустой надежды,
И, облачаясь по утрам
В провинциальные одежды,
Жду переполненный трамвай,
В который много раз садился,
В нём заблудился Николай,
И я, похоже, заблудился…
Тьма тараканья
«Как глубоко заронилось
в славянскую природу то,
что скользнуло только по
природе других народов…»
Н.В. Гоголь «Мёртвые души»
Ну куда ты, больной и убогий,
В эту тьму тараканью бредёшь?
Там забытые Богом дороги
Да жирует тифозная вошь,
Там помещик Савелий в кафтане
Ходит важно, как лапчатый гусь,
Там карась, запечённый в сметане,
Там гуляет немытая Русь.
Дворней выкрашен в серую краску
У помещика Саввы забор,
Сочиняет ревизскую сказку
Его верный приказчик Егор,
Бьёт ленивый помещик баклуши,
Крепостные болеют и мрут,
За бесценок умершие души
Покупает мошенник и плут.
А в губернии розовый чепчик
Примеряет мадам не спеша.
Да какой-то мышиный жеребчик
На балу выдаёт антраша.
Мчится тройка по пыльной дороге,
Заедает крестьянина вошь.
Ну куда ты, больной и убогий,
В эту тьму тараканью бредёшь?
Дед Мороз – Ванька
Добрый Ванька Кулаков
Улыбался, верил в Бога
И ботинки без шнурков
Надевал перед дорогой,
Почитал отца и мать,
Сочинял стишки-словечки
И ложился почивать
на удобной русской печке.
У Ивана стол, диван,
Светлый угол с образами,
И глядит на них Иван
Очень добрыми глазами.
А когда пройдёт Покров,
И уснут под снегом розы,
Станет Ванька Кулаков
Добрым Дедушкой Морозом,
И подарки раздавать
Будет маленьким детишкам,
Станут Ваньку узнавать
И девчонки, и мальчишки.
Глянет Боже с облаков,
У него душа не камень:
На те, Ваня Кулаков,
два ботинка со шнурками.
Аренда
Сдаётся в аренду торговое место
И старое кресло в придачу к нему,
И очень шикарное платье невесты,
Которое даме уже ни к чему,
И красный колпак постаревшего гнома,
И книга познавшего жизнь мудреца,
И очень большой телескоп астронома,
И кованый медью сундук мертвеца.
Кому по карману богатство такое,
Прошу обращаться на адрес простой:
Далёкая Дания, Оле-Лукойе,
И, если хотите, возьму на постой.
Я видел Бога
Я во сне однажды видел Бога,
Он красивый был, как дед Мороз,
И глядел внимательно и строго,
Только был без венчика из роз.
А потом спустился с Поднебесной
И присел на лавочке со мной.
И поверьте, говорю вам честно, –
Был Господь божественно земной.
Мы о жизни долго говорили
И наговориться не могли,
И табак божественный курили
И беседу тёплую вели.
И опять же, нА слово поверьте,
Мне Господь поведал не спеша, –
Да, не убоятся люди смерти,
Потому, бессмертная душа.
И во время благостной беседы,
Я сказал: «Спросить хочу, Господь,
Мне, простому грешному, поведай, –
Что грешней, душа или же плоть?».
Бог ответил: «В некотором роде,
Та и эта – обе хорошИ,
Только плоть безбожно греховодит,
Лишь по дозволению души.
Но душе совсем не интересно
Дни и ночи в теле коротать,
Там темно, накурено и тесно,
А душе положено летать.
Так что, плоть блудлива лишь до срока,
А в итоге, обратится в прах,
Ей – рабе греховного порока,
Не летать в заоблачных мирах.
Их грехи аршином не измерить.
Повторяю – обе хорошИ,
Но, считаю, всё же, в бОльшей мере,
Груз вины на совести души.
Ну а если глубже поразмыслить,
Станет ясно всё – как дважды два,
Что виной всему дурные мысли,
А ещё – дурная голова».
Ночь прошла, и только на рассвете
Завершился с Богом диалог.
Вы мне просто нА слово поверьте.
Я бы это выдумать не смог.