Журналист, культуролог, преподаватель, редактор, издатель. Родился в 1958 году в городе Куйбышеве. Окончил Куйбышевской государственный университет.
Живёт в Самаре.
Содержание
Культурологические штудии
Вопрос, вынесенный в заголовок, я задаю себе уже почти четыре десятка лет. Декларировались изменения политических систем, а вслед за ними идеологических парадигм (вплоть до их отсутствия), а ответы приходили на ум поверхностные. Вернее, так: ответы приходили разные, но неубиенное чувство оптимизма подталкивало к простым ответам – «а вдруг?». Прошло пять лет с тех пор, как я опубликовал размышления по этому поводу. Пора вернуться к «вечному» вопросу.
Самый простой ответ: для публичной демонстрации собственной цивилизованности. Если внимательно изучить документы министерств культуры последних лет, то их беспокоят два обстоятельства: рост зрительского поголовья и активность электората на сетевых страницах учреждений культуры и искусств.
Всё это якобы свидетельствует об исполнении одной из статей Конституции – о содействии приобщению граждан к достижениям культуры – и росте интереса к этим достижениям.
Это лицемерие. Если задаться целью выяснить, из чего формируется рост поголовья, то с легкостью выяснится: человек, приходя в музей, покупает билеты на каждый зал; вместо одного средней стоимости билета – пачка дешевых, но зато музей, оказывается, посетил не один человек, а пять или семь. Если в библиотеке появляется новый читатель – это совсем не значит, что он пришел почитать, – скорее на выставку, концерт, кинофильм, в кружок народной песни и пляски.
Это лицемерие не руководителей «учреждений», а учредителей «учреждений». Это они придумали правила игры, которые никто не хочет нарушать в силу их простоты: на одного потребителя больше – на сколько-то рублей выше бюджет учреждения.
Были времена, о которых я вспоминаю без всякого трепета, но тогда учредителей волновало: билет куплен на инсценировку Шекспира или французский скетч, симфонический концерт или попсовый гала. Сейчас, когда «высокое искусство» – не больше чем одно из многих других искусств, когда провозглашаемое равенство направлений привело к тому, что Текст, способствующий постижению мироздания, заставляющий извилины работать, стал таким же желаемым, как и Текст, помогающий нормально функционировать чреслам.
Лицемерие, когда «голову» поддерживают так же, как и «чресла»: в итоге бюджет уходит на «чресла» – заботящихся о сей группе органов значительно больше, чем тех, кто обеспокоен содержанием головы.
***
Это очень важно. Мы так надеялись на Год Культуры, что наконец-то разберутся с взаимоотношениями образования и культуры, произойдут институциональные реформы и просвещенческим чиновникам станет ненужным доказывать необходимость заниматься не только обучением, но и воспитанием чувств на равных!
Летом вышел русский перевод книги «Корпоративное племя: Чему антрополог может научить топ-менеджера». Корпоративные антропологи Итске Крамер и Даниэль Браун написали ее для руководителей корпораций, но взаимоотношения внутри корпорации сходны с взаимоотношениями в любом сообществе. Это новый взгляд на сообщества от специалистов в области культурного многообразия, который позволяет «эффективным менеджерам» по-иному взглянуть на тех, кто доверил им свои судьбы.
И главная ошибка в существующем ныне взгляде – утилитарный подход к развитию зависимого от руководителя человека. Как к не очень значительному ресурсу, позволяющему увеличить прибыль. Отсюда – и слепое следование Болонскому кодексу и снижение нагрузок на учащихся, расхолаживающее и оболванивающее в самый важный этап их развития; и отношение к искусству как времяпровождению мающихся от безделья богатых барышень или слуг, производящих соответствующий вид услуг (недаром услуги в сфере образования, услуги в сфере культуры).
***
Но самое важное – это то, что подавляющее большинство людей, занимающихся политикой, ненавидят – и справедливо, надо сказать, – культуру за то, что та уводит у них потребителей политических услуг. Человек, посвятивший свою жизнь культуре, науке, относится к политике как к разновидности бытовых или социальных, но услуг.
Культура и политика – две сущности из параллельных пространств. «Дай рвущемуся к власти навластвоваться всласть». Художественные тексты на политические темы – это, по большому счету, вид пропагандистики, если их авторы озабочены не человеком, а борьбой за власть. Борьбой, которая не способна достичь позитивного результата.
Врезка
Вспомните восстание «желтых повязок» в начале третьего века нашей эры. Плебс сделал императором выходца из своих рядов, и тот начал править Китаем с куда большей жестокостью, чем его предшественник.
Вспомните одно из достижений классической демократии, когда в условиях всеобщего равенства прав собрание докеров и портовых проституток приговорило Сократа к смерти.
Вспомните государство рабочих и крестьян, которое добровольно посадило на пароход цвет отечественной интеллигенции, надругавшись тем самым над генотипом нации.
Человека, признавшего примат культуры, не заманить на политические дебаты, не заставить заниматься политической борьбой. Если люди массово выходят на митинги, то из-за осознания несправедливого отношения к ним в социальных вопросах. Девять человек, вышедших 50 лет назад на Красную площадь, воспротивились угрозе развития Культуры, а не имели цели уничтожить брежневский режим. 27 лет назад они бросались под танки из-за того, что возникла угроза возможности свободно мыслить, а не от того, что они стремились в кресла и кабинеты.
Хочется продолжить: «Если бы политики и чиновники понимали, что это угроза не их должностям…» Но это было бы неправдой. Это угроза тому, что политика уйдет с первых полос газет, займет вспомогательное место в лентах телерадиокомпаний. Уступит его ученым, деятелям искусства, тем, кто творит «реальную экономику», а не с помощью искусного жонглирования цифрами разъясняет, что абсолютно неважно, чем управлять – энергетикой или нанотехнологиями, – и тогда взрываются ГЭС и финансируется разработка торсионных молотков.
***
Как последовательный анархист, я, безусловно, остаюсь сторонником абсолютной просвещенной монархии, понимая, что никакая другая форма правления homo sapiens – промежуточного звена между homo erectus и homo faber – не сможет способствовать развитию этого вида отряда приматов.
Ключевое слово – «просвещенная». Такую политическую форму нужно неторопливо взращивать, преодолевая последствия полуторавековых разрушений. Терпеть ошибки на этом пути. Но только в том случае, если это тот путь – к свободе мысли, к науке, к культуре.
Но на пути – иного рода проблемы. Осталось совсем немного времени, и у нас будет новый губернатор. И мы его знаем. В отличие от двух своих предшественников он добровольно ходит в театр, на концерты, вернисажи. Его интерес к культуре глубок.
Так же, как его возмущает идиотизм на транспорте и в строительстве, он возмущается бедам в художественной культуре. Не выделили средств на проведение традиционного фестиваля уличных театров (в момент объявления главной улицы Старого города пешеходной, улицей свободных искусств) – он возмутился, и фестиваль в настоящее время идет в Струковском саду.
Это очень говорящий пример. Я могу написать про оперный театр и филармонию, Музей Алабина и финансирование библиотек, находящееся на столь низком уровне, что честному человеку проще отказаться от наличия библиотек государственных из-за неприличного соседства слов «государственный» и «современная библиотека», попахивающего какой-то дурной пародией. Могу, но примера с «Пластилиновым дождем» достаточно.
Конфликт болеющего за дело губернатора и его помощников, имеющих, видимо, иной взгляд на развитие культуры. Конфликт, выросший из стремления унавозить чиновничью лестницу персонажами «верными», а не профессиональными. Совпадения возможны, но так редки…
***
Отношение к культуре – это, конечно, не самарская проблема.
Вот министерство культуры всей Российской Федерации обнародовало два приказа: № 602 «Об утверждении типовых отраслевых норм труда на работы, выполняемые в организациях исполнительских искусств» и № 603 «Об утверждении Методических рекомендаций по формированию штатной численности работников организаций исполнительских искусств с учетом отраслевой специфики».
Оба связаны с «отставным козы барабанщиком» Владимиром Аристарховым, но и после его отставки не дезавуированы и не отменены. Оба приказа, что подчеркнуто в документах, направлены «на повышение эффективности сферы культуры».
На выполнение работ по созданию художественного оформления спектакля составлены отраслевые нормы, где подробно прописана каждая деталь художественного процесса, на которую должно выделяться строго регламентированное количество времени. Например, на изготовление «дивана простой формы (современного)» разработчики отводят 33,2 часа, а «формы средней сложности» – уже 48,5 часа. На диван же «сложной формы (фигурный, с резьбой)», по подсчетам чиновников, требуется не более 63,8 часа. Время, необходимое на изготовление табуретки, – 6,2 часа. На рояль же (вероятно, бутафорский) отводится целых 79,1 часа.
На художественное оформление декораций – свои строгие нормативы. Например, на то, чтобы изобразить ясное небо (день и ночь), у театрального художника теперь должно уходить 0,4 часа – на 1 кв. м декорации. На такой же фрагмент «облачного неба с просветами» – 0,6 часа. Дольше всего придется потрудиться при изображении квадрата «грозового неба с характерными особенностями туч» – 0,8 часа.
На пошив классического балетного трико у мастера должно уйти не больше 4,2 часа. На балетную футболку с длинным рукавом – 5 часов. На создание сценической обуви прописан более доскональный регламент: от снятия мерки, изготовления лекал и раскроя материала до сборки верха и низа обуви и ее декоративной отделки.
Столь же подробно прописаны типовые отраслевые нормы численности работников. Скажем, в театре допустима только одна штатная единица режиссера-постановщика «на две новые или капитально возобновляемые постановки драматических или кукольных спектаклей в год». Для музыкальных театров – один режиссер на одну постановку в год. Для театральных дирижеров введена одна штатная единица. С уточнением, что «в случае участия оркестра в восьми или более публичных показах в месяц вводится норма одна штатная единица» на упомянутые восемь показов.
Это зачем нужно? Театры, надо отдать им должное, оперативно откликнулись на министерскую инициативу, и на досках объявлений появились творчески осмысленные продолжения нормативов: 0,25 минуты на извлечение контрафаготом ноты «фа».
В сухом остатке – государство стало посмешищем.
***
Еще хуже дело обстоит с изменениями в Федеральный закон «О государственной поддержке кинематографии Российской Федерации». Российский зритель может лишиться ретроспектив классики отечественного и зарубежного кино, фестивалей без конкурсных программ и жюри, а также трансляций и показов в записи спектаклей со знаковых мировых театральных площадок.
В стране, где теперь гораздо терпимее относятся к представителям сексуальных меньшинств, начали новую борьбу – в отношении находящейся в абсолютном меньшинстве группы любителей кино. Теперь, если государство начнет всерьез исполнять принятый им закон, провинциальные кинолюбы будут навсегда отключены от мирового кинопроцесса и попадут в абсолютную зависимость от «культурных» чиновников, чего бы я не пожелал никому. Демагогические заявления «скиньтесь и смотрите сколько душе угодно» не работают: в провинциальном миллионнике желающих смотреть настоящее кино – несколько десятков человек. У них нет на это денег. А нарушение конституционной статьи, о которой я поминал выше, – есть.
Всё от чего: от трактовки большевистскими торопыгами понятия демократии. Ведь это не только подчинение меньшинства большинству, но и соблюдение прав меньшинств. И это на фоне начавшейся в Европе реформы авторского права, творцы которой признали, что действующее законодательство об авторском праве устарело и создает барьеры для распространения визуального наследия.
Использована картина Петра БЕЛОВА
Первая публикация – в «Свежей газете. Культуре» 23 августа, № 10–11(139–140)