ТУБИ КОНТИНЬЕД
«Я лирику в себе пустил
ко дну…»

Член Союза литераторов России, поэт, ведущий радиопрограмм, председатель артели юмористической поэзии «Волжская уха» г Самары.   Победитель Всероссийского фестиваля бардовской песни на Мастрюковских озерах (ака Грушинский Фестиваль) в номинации «Поэт» —  Туби Континьед (Дмитрий Камынин).

Живёт в Самаре.

О себе:

Я лирику в себе пустил ко дну,
Одна тому весомая причина:
Чем выть в ночи на полную луну,
Предпочитаю лаять на машины.

Извращенец

Начинают на фабрике смену,
Открывается автовокзал.
Не препятствуй ты мне, баба Лена,
Дай проникнуть в читательный зал!

Там поглажу Толстого неспешно,
Простонав Гумилева стишок,
Там я ткну в точку Гиппиус нежно,
Там я Фета лизну корешок.

Ну а чтобы в читательном счастье
С контрацепцией были зрачки,
Натяну я по самое здрасте
На рабочее место очки.

И задвигаю взглядом ритмично,
Помогая руками везде,
Мне в очках это делать привычно,
Ощущения хоть и не те.

Я ж не особь подвида дебилов,
Я ж по опыту установил,
Что из всех извращенческих филов
Узаконен лишь библиофил.

На заводе закончилась смена,
На дорогах не видно ни зги.
Не препятствуй ты мне, баба Лена,
Подолбиться культурой в мозги!

Трусы

Когда проходишь по двору,
Смотря, как безнадежно грустно
Трусы полощет на ветру,
Иной скривится, мол, безвкусно!

Но это есть не китч попсы,
Не сексуальности витрина,
Я покажу вам, что трусы
Суть философии континуум!

В них виден гульфиков фрейдизм
И бирок кантово жеманство,
В них ситца материализм
И тут же дырки гегельянства.

И просвещения ростки,
Вольтерствуя, нам дарят музу
Свободы выбора ноги,
С которой надевать рейтузы.

Геену ада, райский сад
Над пропастью проходишь краем,
Из дуализма «перед-зад»
Мы ежедневно выбираем!

В трусах хтонический вертеп,
Диалектическое бинго!
Консерватизм семейных скреп
И даже шредингерность стрингов,

Услада для иных сердец,
Твердыня девы, рок повесы,
Трусы — развития венец!
В трусах весь двигатель прогресса!

В них жизнь и смерть, как на весах,
Кладут материю живую.
Скажу вам прямо: «Я в трусах!
В трусах! А значит – существую!»

Эффективная методика.

Судьба меня кидает виражами
На жесткий неприятностей батут,
А я лечу и шевелю ушами,
И жду, что неприятности пройдут.

Проблемам не видать конца и края,
И стресса непреодолим редут,
А я в носу мизинцем ковыряю
И жду, что неприятности пройдут.

А если все вокруг меня достанет,
Захочется подохнуть прямо тут,
Тихонько фигу я сверну в кармане
И жду, что неприятности пройдут

Методика срабатывает чудно
Почти что восемнадцать тысяч дней,
Конечно, шевелить ушами трудно,
Но жить, товарищи, в сто раз трудней!

Поэт и Дама

Вновь по капелькам росы
Легкою походкой
Выйду, натянув трусы
Я до подбородка.

Прямо вдоль запруд бобра,
Вдоль березок прямо
Я иду в трусах с утра,
Чтобы встретить Даму.

Ты, читатель, не злословь,
Услыхав такое,
Этот стих не про любовь
Это про другое,

Не про счастье в небесах,
А про рубль в луже.
Дама в теле, я в трусах –
Родственные души!

Жду, срывая лопухи,
Вглядываясь в тени,
Даму, что мои стихи
Все подряд оценит!

Продавщица

Продавщица, продавщица,
Продуктовый магазин,
Сверху вниз осмотрит львицей
Содержимое витрин.

В них вся боль её до точки,
Весь торговый интерес,
Одиночества просрочка,
Маргарина лишний вес.

Не протух ли где вареник?
Ждут ли булочки продаж?
Увеличивает ценник,
Утолщает макияж.

Удовольствия котлету
И тщеславия филей —
Всё разложит по пакетам
За непрочных семь рублей.

Все в её незримой власти:
Сало, спички, майонез,
Только нет в продаже счастья
Ни фасовкой, ни в развес.

И вздыхая еле слышно,
Что не продана самса,
Растекалась грудью пышной
По подкрученным весам.

А вокруг в тоске и в мыле
Меж колбас и папирос
Потребители ходили,
Увеличивая спрос.

Парно, группой, в одиночку
До последнего гвоздя
Жизнь скупали по кусочку,
Сроки годности найдя.

Шли года, недели, вечность
Но, как прежде, за пятак
Продавала человечность
И по акции и так.

Продавщица, продавщица
Взором царственных блудниц
Зорко смотрит в наши лица,
Но не видит наших лиц.

Естественный отбор

Уже давно есть мнение в активе:
Подходы нужно новые найти!
Естественный отбор неэффективен,
С таким отбором нам не по пути!

Нам показал анализ древней пыли,
Что без команды в прежние года
На сушу рыбы сами выходили,
А может — рано? Может, не туда?

Исправить это дело не пора ли,
Бардак биологический прикрыв?
Чтоб динозавры, если вымирали,
Не допускали сроков мора срыв!

И до сих пор ведется перепалка,
Сколь рано был прогрессу дан фальстарт?
В какую руку брать макаке палку?
И был ли палки утвержден стандарт?

Но мы уже идём к природе, чтобы
Природа наконец взялась за ум,
Ни ёж, ни человек, и ни амеба
Не появлялись в мире наобум!

Ведь даже нынче всё ещё не гладко:
В каком-нибудь внеплановом селе
Нежданный гений не по распорядку,
Нет-нет, да и родится на Земле!

Мухи творчества

Изольда Карловна февральствует одна,
В её покоях так мужчински пусто…
Она пьяна и только творчеством полна,
И пахнет тёртым сельдереем и искусством.

Сильнее колик, глубже, чем гастрит,
Неизоморфность чувств, мятежность духа,
Изольда Карловна в смятении творит,
Изольда Карловна описывает муху,

Фасеточных её дискретность глаз,
И траектории её полётов сложных.
Изольду Карловну уже взнуздал Пегас,
Хотя природе это противоположно.

Изломы лапок, трущих ось любви
Ритмично, глубоко и не натужно —
Изольде Карловне все это не в нови,
Изольда Карловна два раза незамужна.

И крыльев жаркий гул, и смена фаз,
Круги сжимаются к финальному этапу…
И вечный, полный, нескончаемый экстаз,
Когда она уже без сил падёт на лампу.

Замрёт, не в силах счастье поглотить,
И станет больше жизни, легче пуха,
И снова к страсти кружит во всю прыть…
Изольда Карловна описывает муху.

Вопросы и ответы

В чем причина кризиса морали
И атомизации людей?
Окна конопатить перестали
И не учим этому детей,

В чем загвоздка толерантной бреши,
Вкравшейся в узлы нейросетей?
Чайный гриб мы на окне не держим
И не учим этому детей!

Суть у загрязнения планеты,
Всех экологических страстей —
Не стираем мы уже пакеты
И не учим этому детей!

Вроде бы дороги все открыты,
Вроде бы живи и богатей,
Но не знаем жизни без кредита
И не учим этому детей.

То страшимся, то рубаем саблей,
То слепы, а после – глаз-алмаз.
И, похоже, наступать на грабли
Дети сами учатся у нас!

Ротозей

Я спешил по делам. Одинокий. В толпе. На рассвете.
«Почему люди злые?» — меня вдруг спросил ротозей.
Я, конечно, послал и ушёл, ничего не ответив,
Но внутри понимал: у людей просто нету друзей!

Тех друзей, что живут в двух шагах, а приходят нечасто,
Или часто, но чтобы остатки вытягивать жил,
Или тех, что подкрались в ночи, дабы вымазать пастой,
И которых потом за курение я заложил.

Может, тех, кто всё время стрелял у тебя папиросы?
Тех упитых, кого ты до дома таскал на горбе?
Или тех, что займут в трудный час без особых вопросов,
Но не столько, не сразу, не полностью и не тебе!

Да, я сам понимаю, что в дружбе нет места для денег,
Только кто ж из друзей был достоин особой цены?
Тот, который тебя убедил записаться на тренинг?
Или тот, кто оставил тебя без неверной жены?

И, ещё по инерции в мессенджер тупо глазея,
Распрямился, как будто порвался натянутый трос,
Развернувшись, направился прямо к тому ротозею
С пониманием твёрдым, что знаю ответ на вопрос!

И бежал я к нему, наступая на ноги прохожим,
Мне казалось, что феникс с драконом теснятся в груди,
Встал напротив, в глаза посмотрел, да и вмазал по роже,
Чтобы душу своими вопросами не бередил!

Забор

Мальчик идёт в детский сад через двор,
Мама его подгоняет с укором.
Он очень занят, он видит забор:
Что же такое за этим забором?

Кашу, игрушки не тронет совсем,
Ленки косички оставил в покое,
Он вспоминает величие стен,
Что там, за этим забором, такое?

Школьных задачек с полста решено,
Лена, за косами, рот напомажет.
Мальчик философ, он понял давно:
Что за забором, учитель не скажет.

Кончен семестр и пройден колхоз,
Косы Елены чаруют упорно,
Но нерешенным остался вопрос:
Что же за этой чертою заборной?

Служба в НИИТЯЖМАШОПТИКПРИБОР,
Всё в соответствии с планом, всё ровно,
Детям рассказывал он про забор
Под недовольство Елены Петровны.

Так и ходил через двор, день за днём,
Хоть запрещала ему баба Лена,
Видел забор и что пишут на нём,
Но за забором не то, несомненно.

Дед и отец, и влюблённый юнец,
Маленький мальчик в тиши коридора
Тихо с улыбкой ушли наконец,
Чтобы узнать, что же там, за забором?