Родился в посёлке Тесово-Нетыльский Новгородского района Новгородской области 10 июня 1968 года. Окончил Тольяттинское Высшее Военное Строительное Командное Училище в 1989 год по специальности — инженер по строительству и эксплуатации зданий и сооружений. Служил в рядах Вооружённых сил, МВД. Защищал Родину, работал на заводе, в общественных организациях. Участник Федеральной программы «ВРЕМЯ ГЕРОЕВ». Победитель муниципального этапа областной общественной акции «Народное признание» в номинации «Память и Слава» (2023). Лауреат премии Агентства стратегических инициатив «Страну меняют люди» 2025 года. Участник творческой мастерской Захара Прилепина. Участник программ «СВОя литература» и «СВОя культура» кластера «ТАВРИДА.АРТ» творческой Академии «Меганом». С сентября 2025 года работает консультантом в Министерстве культуры Самарской области.
Живёт в Самаре.
Содержание
«Град», «Солдаты не умирают»
рассказы
ГРАД
Солнце палило нещадно. Весна выдалась нынче ранняя, жаркая, в некоторые дни даже слишком. Ещё только полдень маячил на горизонте, а спрятаться от пекла можно было уже с трудом, да и некуда. Ячейки, траншеи, блиндажи — всё это только ещё готовится. Отделение сноровисто зарывалось в землю, создавая огневые позиции опорника. Здесь нам в скором времени придётся героически отражать накаты противника. Почему героически? Да потому что мы по-другому не умеем, натура у нас такая. За три месяца парни уже столько земли перекопали лопатами, что им мог бы позавидовать герой сталинских пятилеток, неутомимый шахтёр Алексей Стаханов со своими ста пятью нормами в сутки. Оно и понятно: у нас-то на кону стояла собственная жизнь, как говорится, со всеми вытекающими. Позицию выбрали грамотно — на господствующей высоте. Готовящиеся огневые точки позволят просматривать лежащую внизу равнину на несколько километров вперёд, вплоть до самой ЛБС (линия боевого столкновения).
Ниже по склону прямо у основания пологого холма лежали руины недавно освобождённого населённого пункта. Некогда большое процветающее село было разрушено противником почти полностью. От многих домов остались только горы кирпича с обломками стен либо изуродованные, без крыш, обгорелые коробки, скорбно глядящие пустыми глазницами окон. Посреди села торчала водонапорная башня, пробитая насквозь в нескольких местах снарядами. Она вопреки всем законам физики до сих пор не рухнула. Отличный ориентир! И был ещё один объект: то ли ангар, то ли промышленное помещение — длиннющее, с проломленной в нескольких местах крышей. Здание стояло на окраине села, а за ним начинались бескрайние поля и лесополки1, их нещадно долбила арта противника. Нам же пока доставалось значительно меньше внимания от артиллеристов, но прилёты шли, и, копая, приходилось постоянно слушать воздух, чтобы прилетевшие от врага «подарки» не застали врасплох. Кто первый слышал, кричал: «Выход!» — и все бросались на дно недостроенных ячеек и траншей, пытаясь на слух определить, долетит ли до нас или вдруг повезёт. «Птички» беспокоили значительно реже, спасала боевая позиция нашего «Панциря» неподалёку. Он чётко валил всё чужое летящее, да и распространённые сейчас «эфпивишки» тогда ещё только появлялись и особых проблем штурмам не создавали.
— Гетман, братец, кинь воды, упаковка рядом с тобой!
— Исполнитель воткнул лопату в землю и посмотрел в сторону противника.
— Лови! — рядом плюхнулась начатая полторашка.
Сергей поднял её и начал жадно пить. Жара и напряжённая работа давали о себе знать, да и время поджимало. — Смотри-ка, Исполнитель, наш «Град» поехал позиции для пуска искать. Ща ввалит хохлам по самое не балуйся! — Гетман указал в сторону дороги.
По ней бодро, поднимая клубы пыли, катился бригадный «Град», полностью заряженный и, судя по скорости, очень сердитый. — Копаем, парни, время не ждёт, — напившись воды, Исполнитель взялся было за лопату, но тут внимание привлёк новый, быстро нарастающий звук со стороны тыла. Пара Ми-26 в камуфляже и с нарисованной акульей пастью на низкой высоте шла в сторону фронта. Это было великолепное зрелище. Операция по взятию Бахмута подходила к завершаю щей стадии, и всё, что летело в сторону врага, воспринималось как великая радость. Исполнитель выскочил из траншеи, встал в полный рост и, вытянув вверх руку, показал пилотам «джамбу».
— Не видят они тебя на такой скорости!
— Гетман тоже смотрел на вертушки.
Подобный диалог происходил каждый раз, когда винтокрылые заходили над нами на боевой. Каждый раз Исполнитель махал им, а Гетман сообщал ему этот факт.
— Ну и пусть! — отвечал привычной фразой Исполнитель.
Пара шла на низкой высоте. Позади, отстав на значительное расстоянии, шёл Ми-8 с группой эвакуации. Дойдя до определённого места, он начал наматывать круги, ожидая конца атаки. Атакующие машины, подойдя на расстояние пуска, резко начали закладывать «горку», на самой её вершине выбросили в воздух целый веер ракет, после чего ушли в тыл, выпустив сноп тепловых ловушек. Бывало, что вертолёт в ходе атаки получал повреждения и садился неподалёку на вынужденную, ожидая подскока ремонтников и эвакуации. Мы, естественно, сразу переходили в режим прикрытия, как и второй вертолёт, который продолжал кружить, защищая с воздуха севшие борта. Слава богу, всегда раненая машина вскоре вновь взлетала и уходила на аэродром. На этот раз всё прошло отлично, вертолётный гул становился тише. И тут заговорил наш «Град». Сказать, что мы удивились, не сказать ничего! Пристрелочный залп из двух ракет был произведён из… того самого полуразрушенного ангара, прямо через проломы в крыше. Командир очень рисковал, выбирая такую позицию, но, видимо, риск был оправдан.
Ещё пара пристрелочных полетела в сторону Бахмута. Практически сразу через пролом пошёл залп из десятка ракет. И в этот момент раздался звук прилёта. Мы сначала взрыв увидели, а затем только услышали. Ангар потонул в облаке дыма. Большой белый гриб стал расти в стороны и вверх.
— Дануна! — взвыл Гетман.
— А-хре-неть! — всё, что смог проорать Исполнитель.
Понятно, что где-то высоко висела «птичка» врага, она-то и зафиксировала залп. А стрелять эти гады умеют. Дым начал медленно оседать над ангаром. Видеть гибель своих товарищей очень тяжело даже видавшим виды воинам. Кто-то не скрывал своих чувств, кто-то молча присел на бруствер, но каждый в этот момент мысленно был в том ангаре. Дым уже почти осел, стали видны очертания строения. На удивление, новых повреждений мы не увидели, только в крыше на один провал стало больше. И вдруг ангар ожил! Из него в сторону врага полетела новая серия ракет.
— Да-а-а-а! — взвыли радостно мы.
— Живы, черти полосатые! Работают!
Экипаж отстрелялся полностью. Из ворот выкатилась, как нам казалось на таком расстоянии, совсем маленькая машинка и, оставляя за собой клубы пыли и гари, умчалась в тыл пополнять боекомплект. Ещё один день боевой работы подходил к концу: «летуны» дали копоти врагу, расчёт «Града» заглянул в преисподнюю и удачно вернулся оттуда, ну а мы продолжили строить укрепления, чтобы «достойно» встретить врага. Но это уже другая история
_______
«Лесополки» — здесь: лесополоса.
«Птичка» — беспилотный летательный аппарат (БПЛА), беспилотник.
«Панцирь» — зенитный ракетно-пушечный комплекс, оснащённый в том числе РЛС.
«эфпивишки» — FРV-дрон беспилотные летательные аппараты с несколькими пропеллерами и качественной камерой. Передают видеоматериал в реальном времени на устройство пилота, отсюда и название (англ. Fiгst Регsоп View — «вид от первого лица»).
«Град» — советская и российская реактивная система залпового огня калибра 122 мм.
«Джамба» — приветственный жест: выставленная рука с кулаком и раз ведёнными большим пальцем и мизинцем.
СОЛДАТЫ НЕ УМИРАЮТ
4:30 утра. Новый день «за ленточкой». Сергея разбудил посыльный. Миномётный расчёт с Женькой-Количем решено оста вить на базе. Тихо встали, тихо собрались, тихо погрузились в «Чекан», захватив с собой воду и боекомплект. Вперёд! Ехали минут сорок. Канонада была уже слышна отчётливо. Остановились возле деревенского кладбища, залегли, ожидая прибытия сопровождающего. Он появился ниоткуда, быстро сориентировался, сказал, чтобы эрдэшки (рюкзак дозорный) с собой не брали: бойцам предстоял длительный трёхкилометровый подъём на пологий холм. Тропа была сплошь усеяна предметами экипировки и снаряжения: каски, магазины, цинки с патронами, бронежилеты, одноразовые rранатомёты, гранаты — всё это бойцы сбрасывали на бегу, когда уже не было сил. Парни с удивлением взирали, но бежали, не останавливаясь. Добежали до развилки дорог, залегли. Сопровождающий исчез, сказав, что дальше поведут другие. «Другие» — два весёлых парня, в броне, но без касок, в
одних бейсболках — пришли минут через двадцать. Группа двинулась вперёд. Из лесополосы, что проходила вдоль асфальтной дороги, было видно остатки разбитых гражданских машин и военной техники, непонятно кому принадлежавшей. Разрывы были уже совсем близко, но ещё позволяли отряду продолжать движение. Несколько раз натыкались на старые трупы с жёлто-синими шевронами и синей изолентой на рукавах. Странно, но никаких чувств по поводу впервые увиденного трупа врага Сергей не испытал. Только мысль мелькнула: лет тридцать назад отец этого фашиста мог запросто служить у него, Серёги, в роте. И они тогда были одной страной и вместе ненавидели американцев, с которыми эта страна воевала в Афганистане.
Мысль промелькнула и улетучилась мгновенно, потому что Сергей услышал далёкий выход и приближающийся визг снаряда. «Заметили!» — промелькнуло в голове, и грохот недалёкого разрыва подтвердил это. Снова залегли. По нам бил «Сапог»(СПГ9). Почти одновременно вскрикнули сопровождающие. Оба получили лёгкие ранения в голову. Как говорил один инструктор, «не гуляйте, мальчики, без касок»! Война не любит дураков. Они быстро побежали, зажимая окровавленные головы руками, крича в эфир: «Я — «триста»! Пришлите другого сопровождающего!» Отряд лежал. Следующий сопровождающий бежал откуда-то сбоку, пригибаясь, периодически падая, когда прилёты ложились слишком близко. — Быстро, в колонну по одному, интервал 3-5 метров. За мной! — и группа рванула за ним змейкой. — Наша работа! Вчера, — прокричал на бегу сопровождающий, указывая на застывших в нелепых позах тех, с синими изолентами. Лесополоса стала шире, и вскоре группа упёрлась в ряд небольших окопчиков, занятых нашими штурмовиками. Группа без лишних слов заняла все окопы. Места не нашлось только Смыслу, и он, схватив лопату, стал окапываться неподалёку. Серёга и ещё один боец, Порон, рухнули в «свой» окопчик, что был накрыт толстым целлофаном и присыпан пожухлой листвой, а изнутри застелен расправленными спальниками. Вполне комфортно. Находившийся в этом же окопе боец Мегавольт ввёл пополнение в курс дела: — Противник вчера побросал своих «двухсотых», бежал. Сейчас будем принимать их… Закончить Мегавольт не успел — земля стала вставать на дыбы, прилёты ложились один на другой. Так они и лежали втроём в этом окопчике, каждый раз во время прилёта вжимаясь в землю, разговоров почти не было…
— Стодвадцатыми лупят, гады! — Мегавольт стряхнул с себя землю.
Он впервые лежал вот так, под настоящими вражескими ми нами, и ему было дико страшно. Пожалел, что за всю свою жизнь не выучил ни одной молитвы: она бы сейчас пригодилась! На войне быстро перестаёшь быть атеистом. Разочек полежишь под таким обстрелом и сразу понимаешь: защитить тебя уже не по силам никому, кроме Бога! Пехота противника вдруг ожила, и вдалеке стали мелькать фигурки. Из наших окопов их встретил многоголосый автоматный хор. Кто-то стрелял прицельно, а кто-то, просто выставив автомат поверх окопа, палил в белый свет как в копеечку. Мегавольт попытался вызвать по радиостанции нашу арту, разрывы сперва легли в стороне. Немного подкорректировав огонь, удалось положить несколько выстрелов неподалёку, и противник откатился назад. Со стороны противника послышался звук работающего дизеля. И вот достаточно далеко, как в кино, появился вражеский танк. Внезапно выскочив, он клюнул носом и резко остановился. Как живой, пошевелил башней, повернул орудие чуть в сторону от нашей позиции и выстрелил. Раздался дикий грохот, но снаряд лёг в стороне. Ещё один. И ещё! Танк задумался, ожидая корректировки.
Только сейчас Серёга услышал тихое жужжание в воздухе. «Птичка! Да не одна!» — это было неприятное открытие. — «Птички-и-и»! — разнеслось по окопам, все притихли. Мегавольт, отчаянный парень, выскочил из окопа, как чёрт из табакерки. Сергей даже не успел понять, что он задумал. А тот, схватив лежащий на бруствере заранее заряженный РПГ- 71, уже отбежал от окопа, вскинул на плечо гранатомёт, прицелился и выстрелил! Граната пошла и копьём вонзилась в танк! Он вздрогнул от взрыва, но… видно, сегодня их фашистские боги были благосклонны: сработала защита, и танк, взревев дизелем, рванул с места, и с разворотом умчался обратно. Мегавольт скатился в окоп.
— Ты видел?! Как я его! Командира точно ушатал! — Мегавольт кричал, всё ещё находясь в горячке боя.
— Ты красавчик! Герой! — только и смог произнести в ответ Серёга.
И тут снова началось! Земля вздыбилась от множества прилётов. Нацики решили компенсировать неудавшийся накат массированным артиллерийско-миномётным огнём… Гул выходов слился с разрывами… Где, что и как — всё стало полностью не понятно. Весь мир сжался до размера небольшого окопчика, накрытого целлофаном, и трёх солдатиков, замирающих в нём от каждого взрыва. Через полчаса этой адской круговерти Сергей вдруг заметил, что страх, сковывающий движения в начале боя, начал отступать, а вместо него стала наваливаться усталость этого третьего дня на войне и первого боя. Мегавольт буднично сообщил, что устал и немного поспит. Порон пожалел Сергея и предложил ему тоже поспать, пока он подежурит…
* * *
Первое, что увидел Серёrа, резко открыв глаза от грохота, была яркая огненная вспышка. Во всё небо. Огонь, дикий грохот и стена дыма. На ноги ему упал Порон, он громко кричал от боли. Вместо плеча у парня зияла огромная рваная рана. Сергей на секунду застыл, понимая, что совсем недавно на месте Порона сидел он… Но, видимо, у Бога были другие планы на Серёrу! Меrавольт лежал рядом неподвижно, только изо всех щелей его бронежилета валил дым. Стеклянные rлаза продолжали смотреть в одну точку. Пульса на шее не было. Радейка на броне Мегавольта надрывалась, вызывая на связь. Трясущейся от контузии рукой Серёrа взял радейку и медленно произнёс:
— Меrавольт — «двести», двое — «триста». Нужна эвакуация. Кажется, тяжёлые.
Радейка недоумённо замолчала. Попросили подтвердить. Подтвердил… Только сейчас он заметил, что его левая штанина стала бурой от крови. Боли как таковой он не чувствовал. Нога шевелилась, значит, осколки попали в мягкие ткани и кость цела! Порон продолжал кричать от боли и материться.
— У кого обезбол есть?! — заорал Серёга. — Срочно сюда!
Над окопом возникла физиономия незнакомого бойца. Он протянул Сергею шприц-тюбик.
— Держись, Порон, сейчас станет легче! — сказал Сергей и вколол обезболивающее ему в другое плечо.
Теперь надо было и о себе подумать. Он достал из кармана жгут и ловкими движениями троекратно перетянул себе бедро. Рассматривать, что и куда попало, не было времени. Нога побаливала, но слушалась и двигалась — значит, ещё повоюем. Серёга закрыл убитому товарищу глаза… Сегодня ровно месяц, как Мегавольт воевал на передке. Целый месяц войны! И война забрала его к себе навсегда. Война Мегавольта закончилась. Он сам стал войной.
— Сколько раненых? — из соседнего окопа появилась голова командира.
— Четверо. Двое очень тяжёлых. Двое могут двигаться самостоятельно.
Метрах в пяти от Серёги между деревьев лежал с перебитой ногой и тихо стонал раненый Смысл. Вдвоём они перетянули ногу жгутом. Смысл попробовал встать. Не получилось. И он со стоном опустился на землю. Из-за кустов появился Санёк: — Командир, я его вытащу! — с этими словами он принялся поднимать Смысла с земли. Саньку одному удержать Смысла было не под силу. Несмотря на небольшой рост, в бронежилете и каске Смысл был очень тяжёлым, а Серёrа ничем помочь не мог: он сам еле стоял на одной ноге, опираясь на автомат, как на костыль. Откуда ни возьмись рядом выросла фигура Витьки-Москвича. Вдвоём с Саньком они взяли Смысла под руки: «Дотащим!» Порона решили не трогать, а дождаться эвакуации.
— Всем раненым, способным двигаться самостоятельно, выбираться в «жёлтую» зону. Там вас встретят. Всё! Удачи! — сказал командир, и группа медленно выдвинулась в путь.
* * *
— «Птичка»! — заорал Санёк, услышав знакомое жужжание.
Все замерли, но хохлы уже заметили группу «трёхсотых» и решили действовать в обычном для фашистов духе! Вечер пере ставал быть томным! В тишине прозвучал далёкий выход, а по том раздался звонкий свист прилёта, и все пятеро дружно упали носами в землю. Разрыв бабахнул метрах в пяти от них. Все вскочили и начали движение. Снова выход, и снова все плюхнулись на землю. Трое раненых и двое, которые тащили четвёртого.
Эта группа так заинтересовала фашистов, что они стали на неё переносить огонь с опорника. Стало ясно, что если этот отрядик не вырвется из зоны обстрела, то ему просто будет хана. Поэтому Серёга и его парни, сжав зубы от боли, шли постоянно, падая на землю, чтобы переждать разрыв и снова встать, чтобы успеть сделать несколько шагов до следующего разрыва. Труднее всего было Сане и Витьку, тащившим на себе Смысла. Они стали уставать. И чтобы облегчить работу, с раненого сбросили сначала каску, а затем и бронежилет. Когда раздавались близкие разрывы, то Санёк просто закрывал Смысла своей бронёй, то есть своим телом. И случилось то, что должно было случиться! В очередной раз, когда разрыв прогремел рядом, один из осколков угодил Сане в спину, чуть ниже бронежилета. Саня почувствовал боль, но вида не подал и продолжал тащить Смысла. — Парни, бросьте меня… Мы не выйдем, — стонал Смысл. Но парни не слушали его и продолжали делать то, что должны, — спасать раненого товарища. Серёга и ещё двое раненых ковыляли каждый на одной ноге за ними. Обстрел не замолкал, группа продолжала скакать. Рывок, несколько шагов, падение, Взрыв. И снова: рывок, несколько шагов, падение, Взрыв… Лесополоса за полдня стала неузнаваема. Огромные воронки и обломки деревьев повсюду. Леса уже почти не было. Незаметно добрались до первой линии окопов, где давеча лежали не вывезенные «двухсотые» противника. Спасаясь от очередного артналёта, они рванули через дорогу. Сергей оглянулся и увидел, как именно в то место в траншее, где он находился пару минут назад, прилетела очередная мина, подняв гору земли. Трижды за этот бой Господь отводил от него смерть: когда Порон занял его место в том окопе, потом — когда прилетевшая мина попала в жердь над окопом, и вот сейчас, когда очередная мина прилетела ровнёхонько туда, где он сидел несколько минут назад. Всё это он поймёт значительно позже, уже в госпитале в Луганске, а пока он просто равнодушно зафиксировал это в памяти и без сил растянулся на земле, укрытый от вражеских «глаз» кронами деревьев. Тогда он не знал, что за него постоянно молились его Анна, отец Андрей, отец Георгий и ещё много-много знакомых и незнакомых людей на просторах огромной красивой Родины…
Вскоре появилась группа эвакуации с носилками. Уложили Смысла, подхватили носилки с Пороном. Санька медики тоже не отпустили, увидев его спину в крови. Витька вернулся на позиции. Так, в отряде, который утром Серёга привёл на опорник, к вечеру осталось только три бойца: Ромка-Полководец, Витька Москвич и боец Иван. Они продолжили свою войну. Продолжи ли за всех. Пройдёт всего три безумно долгих месяца войны, и Витёк-Москвич будет тяжело ранен в руку, попадёт в госпиталь, потом уедет домой. Через четыре месяца в отпуск уедет Иван, и даже ни разу не будет ранен. И только через восемь месяцев уедет домой Ромка-Полководец. Он к тому времени уже будет командовать ротой. Ни разу не будет ранен, хотя контужен будет несчётное число раз и получит прозвище Заговорённый.
* * *
Санёк-Пермяк, бесшабашный герой, смело выскочивший из окопа, чтобы спасти друга, побывав в госпитале, поедет долечиваться домой, а через пару месяцев снова вернётся на войну. Вторая его командировка продлится почти семь месяцев. Пара месяцев дома — и снова в бой. Его война продолжается и сейчас. «Меня уже не вылечить, старшина!» — будет шутить он. Миномётный расчёт Женьки-Колича воевал геройски и на протяжении нескольких месяцев оказывал неоценимую помощь штурмовым отрядам. Но однажды во время боя, когда спасал захлёбывающуюся атаку штурмовиков, его обнаружил вражеский дрон. Командир уже кричал по рации: «Бросать всё и отходить», — но Женька, понимая, что каждый его выстрел — это чья-то жизнь, вёл огонь без остановки. Прилёт не заставил себя ждать… Женька-Колич погиб. Спокойный скромный пензенский парень, даже не успевший завести семью… Порон затерялся в госпиталях и на связь больше не выходил… Смысл долго лежал в госпитале, но, несмотря на все усилия врачей, спасти его не удалось. Его война закончилась. Он, как и Мегавольт, сам стал войной.
Солдаты не умирают! Они уходят в рай на перегруппировку!
_______
«Чекан» — российский бронеавтомобиль на базе Урала-4320. Назван в честь боевого топора рыцарей Средневековья.