Участник Всероссийского семинара молодых писателей «Мы выросли в России — Сибирь». Родился в 2002 г. в Томске. Начал публиковать рассказы и сказки ещё в начальной школе. Сейчас пишет в жанрах реализма и научной фантастики. Дипломант Всероссийского фестиваля-конкурса «Расправляя крылья». Окончил бакалавриат по специальности «реклама и связи с общественностью» Национального исследовательского Томского госуниверситета. Публиковался в конкурсных и межавторских сборниках, в литературных журналах «Художественное слово» и «Сибирские огни».
Живёт в Томске.
«Ко́фэ»
Саныч радовался. Поломка оказалась простой – изоляция провода износилась, вот и случаются пропуски зажигания. Но клиент об этом не знал. За неполные две минуты беседы Саныч успел его оценить. Молодой вежливый очкарик был явным лохом. Даже самостоятельно посмотреть мотор в темноте не догадался. Саныч обернулся – удостоверился, что очкарик его видит. Затем приподнял козырёк грязной кепки, смахнул волосатой рукой отсутствующий пот, вздохнул.
– Да, вовремя вы обратились, – Саныч посмотрел на очкарика широко открытыми глазами и чуть покивал головой в подтверждение своих слов.
– И что же?.. – Очкарик так разнервничался, что даже не закончил.
Саныч понял: надо брать. Он в красках описал ужасное состояние двигателя. Сыпал страшными словами – «стартер», «генератор», «коленвал». Мужики-мастера внимательно наблюдали. Одни дивились ловкости и удаче Саныча, другие жалели очкарика.
– В общем, – снова вздохнул и поправил козырёк Саныч, – тут за раз не управиться. Всё надо осматривать. А уже обед скоро…
Вид у очкарика был жалкий.
– Эх, ладно. Посмотрю ещё, что у вас там.
– Отлично, – обрадовался очкарик, – а я и доплатить немного за неудобства могу. Раз у вас обед пропадает, схожу к автомату. Взять вам кофе?
Взгляд Саныча неожиданно потускнел.
– Не надо, – кинул он отрывисто.
– Да мне не трудно. Сбегаю за угол – и себе возьму кофейку.
– Не надо, – Саныч повторил потише. Он отвернулся к мотору, чуть ссутулился и заложил руки за спину.
– Если хотите, могу взять ещё чего-нибудь. Вредно просто так пить ко…
«Фе» очкарик не успел произнести. Саныч выпрямился, быстро обернулся, пристально посмотрел на него.
– Не надо, – произнёс Саныч вкрадчиво. С заложенными за спину руками ушёл в подсобку.
Тут мужики прыснули. Они хотели засмеяться ещё при первом «не надо». Очкарик ошарашенно смотрел на смеющихся в голос механиков.
– Ничего не понимаю. Я же просто предложил принести ему…
– Ага, – чуть всхлипывая и смахивая слезу обратился к очкарику один из механиков, – потому Саныч наш и отступил.
– Не любит он, – вставил другой мужик, – кофе!
Раздался новый шквал смеха. Очкарик отошёл от шока. По глазам было видно, что он заинтересован этой неизвестной науке кофейной фобией. Наступал обед, а Саныча в мастерской особо никто не любил. Мужики стали рассказывать историю про «ко́фэ».
***
Год назад Саныч кофе переносил. И ещё как! Его любимым словом было «кофэ» – с резкой чеканной «к», ударной «о», фыркающей «ф» и противной «э». «Кофэ» служило ему универсальным ответом.
– Саныч, чё там тебя задержало?
– Кофэ! Сидел и пил.
– Саныч, ты сам какое масло используешь?
– Кофэ! Сыплю прям в двигатель «Жокей», а потом кипятком заливаю.
– Саныч, а чё там в баке у него было?
– Кофэ!
Вскоре мужики поняли – спрашивать его о чём-либо бесполезно. Саныча это вполне устраивало. «Кофэ» он поминал каждый день и по многу раз. Всё изменил ученик. Первый и последний.
Звали его Жора. В мастерскую он пришёл по научению отца, приятеля Леонидыча – одного из мужиков. В свои шестнадцать Жора вымахал до ста девяноста сантиметров. Большой аппетит позволил ему разрастись и вширь. Но бояться такого здоровяка было трудно. Жора выглядел смущённым, глупо улыбался. В руках вечно что-то мял, иногда дёргался, будто электризованный, и совершал другие странные движения.
Первое впечатление получилось неважным. А вот экзамен, устроенный мужиками, Жора сдал на отлично. Он мастерски диагностировал у клиентской «Жиги» поломку, неплохо её починил, а потом стал подробно рассказывать о советском автопроме. Жору пытались прервать, но он ещё минут десять сравнивал разные модели «Зилов».
Жору взяли под ответственность Леонидыча. На насмешки новичок реагировал искренним смехом, самые обидные уколы просто не замечал. Работал Жора усердно. Если попадался интересный случай, он забывал про обед и конец рабочего дня. На мизерную ученическую зарплату не жаловался – считал её приятным дополнением к возможности каждый день рыться под капотом.
Был у Жоры и недостаток. При самостоятельной работе он слишком рискованно импровизировал. Мог, например, перебрать двигатель у почти починенного автомобиля. Леонидыч и другие мастера с трудом вбили Жоре в голову принцип: делай то, что говорит мастер. Поначалу Жоре трудно было слушаться, но увещевания сделали своё дело.
Через два месяца после начала работы Жора усердно и точно выполнял указания мужиков – даже если они казались ему странными и бессмысленными. Постепенно он обзавёлся привычкой всё уточнять и переспрашивать. Постоянные расспросы Леонидыча раздражали, но отучать Жору он не стал – пусть лучше спросит, какой двигатель ставить в «Тойоту», чем прикрутит движок от «Жиги».
Как-то в декабре Леонидыч сильно заболел. На работу долго не выходил. У мужиков начался аврал, с Жорой возиться было некому. Некому, кроме Саныча. Он решил немного расслабиться, а работу переложил на молодого. Саныч сидел на пластиковом стуле, потягивал кофеёк (а иногда и что покрепче), в оба следил за пыхтящим Жорой. При малейшем отклонении от указаний кричал.
– Ты куда крутишь?! Как взялся?! Какого хрена творишь?!
Жора выслушал много таких вопросов, а ещё больше – матов. Через пару дней Саныч удостоверился, что Жора полностью ему подчиняется и никакой отсебятины не допускает. Саныч решил оставить его одного, а сам полностью перебрался в подсобку. Жора боялся как-то нарушить волю крикливого мастера. Постоянно к нему бегал. Ответ на все вопросы был один: «кофэ».
Саныч совсем попутал берега. Из подсобки не вылезал, выпивал, на Жорины вопросы не обращал никакого внимания. Отвечал на автомате. Впрочем, сложной работы и не осталось – последний Санычев заказ, любившую глохнуть «Бэху», Жора починил.
Одним утром Жора заглянул к Санычу. Тот кое-как оправился от похмельной мути, разогнул язык и дал указания.
– Знач-чт так, – пробормотал Саныч, разглядывая недопитую бутылку, – всё залей, а потом в товарный вид приведи. Мой, пока не отмош-ш.
– Залить? – Пробасил не расслышавший Жора. – И мыть?
Саныч, уже уставший терпеть без опохмела, быстро кивнул.
– А чем? – Уточнил Жора на всякий случай.
Саныч нахмурился, поджал губы. Зло посмотрел на Жору покрасневшими глазами.
– Чем-чем… Кофэ! С цакером!
Для убедительности Саныч привстал с кресла, опершись левой рукой на стол, а правой рукой с бутылкой замахнулся на Жору. Тот, испуганный, пулей выскочил и больше в тот день Саныча не беспокоил.
После опохмела Саныч отоспался. Вечером собрался с силами, закряхтел. С гудящей головой пошёл осматривать машину. Как только Саныч выглянул из подсобки, к нему подошёл подозрительно весёлый мастер.
– Слышь, Саныч, – спросил он, улыбаясь, – а что это Жора в твою машину заливал?
Саныч нахмурился и посмотрел на весельчака своими покрасневшими глазами.
– Что бегал-заливал… Кофэ!
– Правильно! – засмеялся мастер.
Саныч оглядел мастерскую. Мужики стояли рядом, улыбались и перешёптывались, все на него смотрели. Жора явно был не в своей тарелке. Он переминался с ноги на ногу, держал в обеих руках какое-то странно пахнущее стальное ведро. Саныч подошёл к подмастерью, посмотрел внутрь. Ведро до краёв было наполнено коричневой жидкостью. Саныч взял Жору за руку, потянул вверх, чтобы тот поднял ведро. Сам наклонился. Принюхался.
– Кофэ, – произнёс Саныч по привычке.
Он окинул взглядом мужиков. Те едва сдерживали смех, некоторые покраснели. Несколько секунд Саныч стоял столбом. Затем резко развернулся, побежал к «Бэхе». Как ищейка он её обнюхивал и понимал: пахнет кофе. Саныч представил, как Жора бегает вокруг неё со своим ведром и везде – в бензобак, маслозаливную горловину и карбюратор, – заливает кофе.
– Кофэ! Кофэ! Везде налил, скотина! Завтра сдавать!
Мужики смеялись, да так сильно, что действительно хватались за животы. Саныч перевёл взгляд на Жору.
– Ты сахар туда добавлял?
Жора продолжал держать ведро в руках, смотрел в пол.
– Сахар добавлял туда, спрашиваю?!
Жора не ответил. В его кармане Саныч заметил край смятого пакета из-под сахара. Мужики от смеха стали охать и причитать. Саныч не двигался, молчал. Лицо его из красного превратилось в белое, а затем снова покраснело. Саныч издал боевой клич, побежал на Жору. Тот испугался – закрылся руками. Ведро из рук не выпустил. Стальной борт оказался как раз на уровне лба низенького Саныча. Когда Саныч подбежал, послышался звонкий удар. Саныч вскрикнул и грохнулся на землю. Испуганный Жора выронил ведро. Послышался ещё один крик.
Саныч лежал на бетонном полу. С головы до ног его покрывал кофе. К счастью, он успел остыть. Левой рукой Саныч гладил появившуюся на лбу шишку, а правую руку держал у паха. Первые несколько мгновений мужики стояли и смотрели на своего неудачливого коллегу.
– Кофэ… – вышло из груди Саныча единственное слово.
***
История очкарика впечатлила.
– Скажите, – обратился он к рассказчику, – неужели это правда? Неужели этот Жора действительно залил в машину кофе?
– Да нет. Жора Саныча не во всём послушался. Заливал он, слава Богу, бензин, масло и незамерзайку. Не смог-таки через себя переступить.
– А помыл кофе! – вставил другой мужик. – Хорошо хоть недорогим. Как Саныча на скорой увезли, он «Бэху» часа три драил, а запах остался. Клиент в претензии не был. Даже довольным остался: «Пробуждает», говорит, «аппетит».
– Почему же вы, – недоумённо спросил очкарик, – сказали Санычу, что Жора… Вот так?
По весёлым лицам мужиков всё было понятно.
– Всё-таки переборщили мы, – почесал затылок один из мастеров, – слишком уж Саныч впечатлился. Да и Жоре уйти пришлось.
– Слышь, Леонидыч, – спросил один из мужиков, – а что сейчас с Жориком?
– Да ничё вроде. Я его батю недавно встречал. Говорит, удалось его в другую мастерскую пристроить. Работает там.
– И как, – совершенно искренне спросил очкарик, – больше не моет автомобили кофе?
Из подсобки послышался сдавленный плач. Мужики снова засмеялись. Очкарик узнал адрес мастерской, где работает Жора, и поехал туда. Может, из интереса, а может, надеясь на Жорину помощь в починке автомобиля. Мужики тем временем переполошились – прошла половина обеда. Из-за приоткрытой двери подсобки Саныч наблюдал, как товарищи идут в ближайшую кафешку на обед. Он знал, что все они будут пить.
– Кофэ, – протянул Саныч. И застонал.