Член Союза литераторов России. Родилась в 1976 г. в Воронежской области. Окончила юридический факультет Воронежского государственного университета. Кандидат юридических наук.
Победитель и лауреат в номинации «Проза»: международной премии «Антоновка сорок плюс» 2019, фестиваля «Капитан Грей» 2020, конкурса «Стилисты добра», номинация «Проза» 2021, литературного форума «Осиянное слово» 2021, XXII фестиваля «Славянские традиции» 2021., XII Международного Грушинского Интернет-конкурса, дипломант фестиваля «Золотой витязь», Гран-при фестиваля «Родословие» им В.Каледина, фестиваля «Петроглиф» (2023), фестиваля «ЛитКузница» (2024), Всероссийской премии им. Н. В. Гоголя (2025).
Публикации в «Литературной газете», в журналах «Аврора», «Юность», «Север», «Сибирские огни», «Южная звезда», «Млечный путь», «Вторник», «Молоко», «Формаслов» и «Филигрань».
Живет в городе Калач Воронежской области.
«Станция «Конечная»»
Лика не заметила, как заснула в вагоне. Резкий толчок едва не свалил её с верхней полки, но она успела вцепиться левой рукой в поручень. Снизу кто-то закряхтел и ругнулся. Моргнули мелкие лампочки, несколько раз включились и выключились. Затем засветились жёлтым, точно выбрали самое неприятное тусклое свечение из всего доступного им спектра.
Лика перевернулась на живот и посмотрела в окно, за ним была предутренняя серость, и даже не выходя из вагона, можно было почувствовать, что снаружи промозгло и сыро. Пассажиры внизу, тихо переговариваясь, собирались на выход. Лика снова легла на спину и натянула зелёное одеяло, наброшенное поверх застиранного пододеяльника с логотипом железнодорожной компании. Посмотрела на циферблат часиков. Было четыре утра. Секундная стрелка не двигалась, Лика постучала по экрану и подумала: «Надо было давно сменить батарейки». Из-под подушки она достала телефон и посмотрела на экран. Экран тускло светился, ни вайфая, ни вышки. «Только экстренная связь», — прочитала она и вздохнула.
Кто-то бесцеремонно тронул её за ногу, спрятанную под одеялом.
— На выход, постель сдавать не надо.
— Мне до Бологого, — удивленно возразила Лика.
— Поезд до Бологого не идёт, — ответил этот кто-то с серым лицом под форменной синей фуражкой.
— Да что ж такое! — возмутилась Лика, откинула одеяло и спустилась вниз, ища в полутьме босыми ногами кроссовки. Кроссовки валялись кое-как. Проводник ушел будить других заспанных пассажиров, которые также, как и Лика, возмущались непредвиденной остановке.
— Выходи-выходи, — озорно подмигнула Лике незнакомая старушка, пробиравшаяся к выходу с веселеньким чемоданом в нелепых наклейках, — впереди рельс всё равно нет, тупик.
— Что за бред-то, — пробормотала Лика, обуваясь и надевая куртку. Чемодана у неё не было, только небольшой рюкзак, — мне до Бологого надо, там меня сестра ждёт.
— Всех ждут, — сказала старушка, — а мы не доехали.
Сказала и покатила чемодан дальше.
Лика выглянула в противоположное окно, но вывеску на полустанке не прочла из-за тумана и мороси, осевшей на стекло. Вагон опустел, проводника не было слышно и видно, и Лика поспешила с рюкзаком наружу. Она надеялась узнать, что там с рельсами. Конечно, в последнее время случались истории с террористами и атаками на поезда, но всегда казалось, что это будет не с ней, а с кем-то другим.
На перроне было пусто. Вдали мелькал чемоданчик с наклейками, и Лика поспешила за ним.
— Эй, извините. А где тут вокзал?
— Что? — удивилась старушка.
— Ну… Вокзал, где можно билет купить на другой поезд. Мне надо в Бологое.
Раздался скрежет, точно кто-то раздирал на отдельные волокна металлическую рельсу. Лика вздрогнула и оглянулась. Медленно набирая скорость, поезд двинулся в обратном направлении. Было совершенно непонятно, когда успели перецепить тепловоз-тягач, но факт оставался фактом: поезд неумолимо удалялся и вскоре превратился в тёмную точку, а затем и вовсе исчез в тумане.
— Отсюда не попасть в Бологое, — с сожалением ответила старушка и окинула Лику взглядом, в котором промелькнула странная жалость, — это Конечная.
Лиза огляделась по сторонам. Она увидела приземистое длинное деревянное здание. Когда-то путешествуя с матерью по Карелии, она в Медвежьегорске видела подобный вокзал. Здесь в его окнах жила тьма, а на двери висел замок. Рядом на улице стояла скамейка.
— Я подожду здесь, — неуверенно сказала Лика старушке, — должен же прийти кто-то. Начальник вокзала, кассир.
Попутчица вздохнула, пожала плечами и двинулась дальше, катя за собой чемодан на колесиках. Вскоре и ее поглотил туман.
Лика уселась на скамейке и зябко поежилась. Она видела, что солнце поднимается над верхушками чахлых берез, и скоро станет совсем светло. Через пару часов откроется касса, и она получит ответы на все вопросы. Время шло, но никто не приходил, кроме толстой вороны, прыгавшей боком и посматривающей злым колючим взглядом в сторону Лики. Лика вытащила телефон и посмотрела на экран. Он погас, батарейка села. Из тумана вынырнула маленькая фигурка и двинулась к девушке. В груди всколыхнулась надежда и тут же пропала. Это был не кассир и даже не обходчик путей. Просто маленький мальчик, волочивший за лапу плюшевого медведя.
— Привет, — ласково сказала Лика, и мальчик остановился, недоверчиво посматривая на неё.
— Ты не знаешь, где моя мама?
— Заблудился? Бедненький. Иди сюда.
Мальчик двинулся к ней, но сразу за ним из тумана вынырнула женщина, испуганно схватившая его за руку.
— Вечно ты… — начала было она, но остановилась и увидела Лику, — ой, а вы что тут делаете?
— Жду, когда откроется касса.
— Зачем? — удивилась женщина, и Лика увидела, что половину лица незнакомки заливает синяк, уже начавший желтеть по краям.
— Мне в Бологое надо, — сказала Лика устало.
— Я тут два дня брожу, никакой кассы тут нет, — сказала женщина, дернула мальчика за руку и сказала ему — пойдем за мной. Я папу нашла. Мы вместе теперь будем. Наконец-то.
Мальчик, неохотно повиновался, но несколько раз оглянулся на Лику, и та почувствовала, как у нее от страха сжимается в животе. Она вскочила и двинулась за ними, цепляясь за последнюю попытку получить какие-то объяснения.
— Постойте, я с вами, — сказала она, но женщина вдруг остановилась и посмотрела на Лику злобными глазами.
— Не-не-не! Даже не вздумайте, у нас места нет!
Женщина круто повернулась на каблуках и зашагала вперед, а потом спрыгнула с перрона, схватила мальчика подмышки и поставила на землю, а затем направилась по тропинке в лес. За деревьями что-то белело, серело, слышались беспокойные крики ворон. Лике не хотелось туда, но стоять в одиночестве на полустанке со странным названием Конечная, тоже не имело смысла. Может, рядом с железнодорожными путями есть автовокзал, оттуда можно уехать или хотя бы позвонить маме. Она наверняка волнуется, да и сестра, которая не встретила Лику на станции, места себе не находит.
Лика шла за мелькавшей цветастой юбкой и мальчиком, который то и дело оглядывался. И хотя лес выглядел негостеприимным, вскоре он расступился, и перед глазами Лики появилась ограда с калиткой. Кладбище.
Возле калитки, совсем недавно покрашенной, стоял неприветливо смотрящий на шедших по тропинке мужчина. На нем было замызганное трико и джинсовая куртка, по моде девяностых. Удивительно, что такие раритетные вещи хранятся у кого-то дома.
— Нашла малОго? — грубо спросил он у женщины, и та дернула за руку сынишку, выставляя его перед собой.
— Илья, — неожиданно ласково сказал мужчина и сел на корточки перед мальчиком, — не бойся. Мы всегда теперь вместе будем. Мамка твоя все поняла. Дура она у тебя, с первого раза не понимает.
Он вытянул ладонь и положил ее мальчику на макушку, от чего тот вздрогнул и съежился. Лика прислонилась у дерева, наблюдая за странной картиной. От мужчины разило перегаром за три метра, а женщина выглядела как жертва домашнего насилия.
— Что пялишься? — неожиданно злобно спросил Лику мужчина, — Иди, куда шла.
Лика обогнула их и направилась наобум вперед, даже не задумываясь, что идет на кладбище. Другой тропинки там просто не было. Она шла, чувствуя, как испуганно колотится ее сердце. Ей вовсе не хотелось оставлять за спиной маргинальную семейку. И хотя красть у Лики было нечего, перспектива получить по затылку камнем не радовала. Такие могли и на ее скудные пожитки покуситься.
Она оглянулась, но на счастье странные люди так и остались у калитки. Мальчик тер кулаком глаза, а отец что-то говорил ему. Только женщина тоскливо смотрела на Лику.
Девушка шла и шла, тропинка ветвилась. Холмики с оградками и без, с памятниками и крестами располагались в хаотичном порядке. Это кладбище было не городское, а старое, сельское, на котором редко нынче хоронят.
Наконец, Лика вышла на широкую дорожку, и заметила, что уже совсем рассвело. Стало даже немного теплее и веселее. Чирикали воробышки, перелетая с оградки на оградку. Навстречу ей шел старик, ведя за руль велосипед. К раме были прикручены грабли и метла, а на сеточке багажника лежало свернутое рядно.
— Извините, — робко спросила Лика, — как мне выйти в город? Где тут автостанция? Мне позвонить надо.
Старик остановился. Он поправил плоскую кепку на лысой голове, вытащил из-за уха папиросу. Медленно и с чувством раскурил ее. Пыхнул дымком и сказал скрипучим голосом.
—Утренним прибыла? К себе иди, не шастай где попало.
Лика с удивлением отпрянула. Что за день-то такой, одни грубияны попадаются.
— Извините, — снова сказала она, но старик не стал ее слушать, махнул рукой и двинулся по своим делам дальше. Лика повертела головой, она услышала издалека шум мотора приехавшей машины и обрадовано пошла на этот звук. Но едва она повернула налево, как увидела старушку с чемоданом. Она сидела на скамейке в окружении оживленно болтавших с ней таких же старичков и старух. Чемодан был раскрыт, а его хозяйка доставала из него разные вещи.
— Кто тут Зоя Даниловна? Кофта тебе, вязаная. Ты ж у дочки кофту просила, мерзнешь поди?
— Я, я Зоя Даниловна, — откликнулась вторая старушка в белом платочке и темном платье в клетку. Она цепко схватила вязаную кофту и принялась вертеть ее в своих худеньких, как птичьи лапки руках.
— Ты Борис Дмитрич? У тебя ноги болят?
Старик на костылях придвинулся ближе и получил пуховые носки.
— А мне должно быть кольцо, — сказал юноша, выходя из-за высокого гранитного памятника.
Старушка посмотрела на него и покачала головой.
— Как же? Я же просил Наташу передать с первым, кто… — юноша запнулся.
— Попросишь еще раз, — успокоила его старушка и даже погладила по плечу, пристав со скамейки.
— Я же каждую ночь снился Наташе. Она все поняла, она обещала!
Юноша беспомощно оглянулся и увидел Лику.
— Вы мне кольцо не привезли?
Лика покачала головой, ей стало не по себе от пытливого взгляда юноши. На нем была военная форма, очень помятая и местами порванная. Было такое ощущение, что он носил ее, не снимая, не один месяц.
Старушка попросила юношу:
— Не шуми, милок, вишь, как она растерялась. Надо по-доброму с людьми. Может, она обычаев наших не знает. Зачем же пугать девчушку?
Но военный угрожающе двинулся к Лике, сорвал с её плеча рюкзак и стал беззастенчиво в нем рыться. Лика и опомниться не успела, как ее вещи стали лететь на землю.
— Эй, вы что творите? — Лика дернула рюкзак за лямку, но юноша не отпустил его, а засунув два пальца в маленький боковой карманчик, вытащил тонкое серебряное колечко.
Он тут же отпустил ставший ему ненужный рюкзак и подкинул кольцо, тут же поймав его другой ладонью.
— Видели? — спросил он у старушек и те радостно закивали. Юноша обернулся к Лике, улыбка пропала с его лица, — зажилить хотела? На чужое заришься?
Лика ничего не понимала. Она торопливо подняла пожитки и сунула в рюкзак. Потом попятилась и бросилась прочь. Петляя между могил, всхлипывая, она размазывала по щекам слёзы. Ветки ив и берез несколько раз хлестнули ее по лицу и спине. У калитки она перевела дух и огляделась. Странной семейки не было, никто за Ликой не гнался. Она пригладила волосы, одернула куртку и вышла за ограду.
Утро вступило в свои права, и Лика подумала, что уже пора завтракать. И хотя есть не хотелось, она привычно представила себе чашку кофе и бутерброд. В это необычное утро обычная порция бодрости лишней не показалась. Но ни кафе, ни забегаловки по пути не было. А стояло прежнее длинное здание у перрона, но двери его уже кто-то отпер. Лика вошла внутрь и громко поздоровалась.
На ее голос появился молодой худощавый мужчина в старомодном пиджаке. Он улыбнулся и спросил:
— Утром приехали? Кофе хотите? Уже можно. Восемь на часах.
Лика не поняла, но кивнула.
— А где здесь билетная касса? Мне надо в Бологое.
Мужчина шел, не останавливаясь, бросая через плечо невнятные слова.
— Тут нет билетной кассы. Это музей. И осмотр бесплатный.
— Какой-такой музей?
— Музей ненужных вещей.
Лика опешила, но решила не останавливаться, а зашла в маленькую комнату, напоминавшую коморку уборщицы. В ней было очень тесно, но вкусно пахло кофе. Небольшой жестяной кофейничек уютно пыхтел. Из-под его днища виднелась раскаленная алая спираль электроплиты. Немного пены упало на нее, и с шипеньем испарилось.
Мужчина ловко схватил кофейник за длинную ручку и разлил его содержимое по двум чашкам. Одна была высокая, голубая. Вторая – пузатенькая, со сколом на боку. Лика взяла ту, что со сколом. На пластиковой тарелке лежало дешевое печенье и несколько конфет.
— Угощайся.
Лика взяла печенье, из такого в ее детстве бабушка делала торт, перекладывая слои выпечки слоями сладкого творога. Внезапно нахлынувшее воспоминание выдавило слезы.
— Ну-ну, — сконфуженно сказал мужчина, — теперь уж ничего не поделаешь.
Лика выпила кофе и съела все, что лежало на тарелке, хотя раньше она не ела столько конфет за один присест, разве что в детстве.
— Ну, как? — участливо спросил мужчина, доедая последнее печенье.
Лика прислушалась к себе и сказала:
— Вот что странно. Мне гораздо лучше. И даже настроение поднялось. Наверное, мне был нужен мощный удар глюкозы.
Мужчина улыбнулся и промолчал.
— А что за музей? Можно посмотреть?
— Обещаете не плакать?
Лика кивнула.
— Я никогда не плакала в музеях.
— У нас особенное место.
— Заинтриговали, — усмехнулась Лика, поставила чашку на стол и стряхнула с ладоней крошки.
Мужчина снова повел ее по коридору и открыл дверь в одну из комнат, а затем и во вторую. Он предложил самостоятельный осмотр, показывая, что двери не запираются. Длинный коридор напоминал те, что бывают в бараках или общежитиях, а помещения были одинаковые по размеру и достаточно темные. Чтобы рассмотреть то, что в них хранилось, пришлось клацать выключателями.
В каждой комнате стояли полки. Фабричные и кустарные, деревянные и металлически. Все они были забиты книгами и журналами, заставлены старинными проигрывателями пластинок, радиоприемниками, лампами на ножках и торшерами. Бюсты вождей, сломанные зонты, ридикюли и сумочки, браслеты из бисера и деревянные бусы, фарфоровые и фаянсовые безделушки лежали в беспорядке.
Лика открыла несколько шифоньеров, в которых висели коричневые мужские пиджаки, пропахшие нафталином, белые платья из тканей, напоминавшей старую бумагу, вязаные шали с кистями, траченные молью манто.
Лика ходила по комнатам, понимая, что этот хлам кто-то стащил со старых чердаков, сараев и квартир, которые выставляют на продажу. Кто-то сложил ненужные вещи, утратившие свою привлекательность и ценность, в одном месте и назвал это место музеем. Лика когда-то бывала в Казанском Музее Советского быта, и это место напомнило ей о той экскурсии. Только там было мило и уютно. Здесь же царила атмосфера уныния.
— Скучно тут, — крикнула она, чтобы мужчина услышал ее из своей каморки, — вы бы по темам экспонаты рассортировали, придумали бы какую-то концепцию. Вот в других музеях…
Лика запнулась, потому что мужчина перед ней появился, как из-под земли. На его лице застыло угрюмое выражение.
— Извините, — пробормотала Лика, — я сказала бестактность.
Мужчина пожевал губами, но ничего не ответил. Он попятился, и Лика увидела тележку в коридоре, которую не замечала раньше.
— Идите, мне работать надо, — сказал он и толкнул тележку перед собой. Войдя в одну из комнат, мужчина принялся раскладывать на свободные полки новые книги и журналы. Потом он распаковал картонную коробку и стал выставлять что-то мелкое на среднюю полку стеллажа, на уровень глаз. Лика пригляделась и увидела, что это слоники. В коробке лежала целая коллекция. Видно, что кто-то собирал их долго и с любовью. Как же они оказались тут? В Музее Ненужных Вещей?
Лика подошла к коробке и взяла одного. Он был изготовлен из модного полистоуна и ярко раскрашен вручную. Поднятый хобот, шапочка на затылке, небольшая попона на спине. Мужчина протянул Лике ладонь, и она вложила фигурку в неё. Взяла из коробки другую. Вязаный слоник, набитый синтепоном, был синего цвета, на хвосте болталась кисточка. Лика вздохнула и сунула игрушку обратно в коробку.
Рядом с коллекцией лежала стопка тетрадей. На верхней красовалась знакомая наклейка в виде глобуса. Что-то неприятно шевельнулось в груди Лики, и она стала листать находку. Так и есть. Это были ее лекции по сопромату, и последняя датировалась позавчерашним числом.
— Что за… — Лика изумленно подняла глаза на мужчину, — Как это тут оказалось?
Он пожал плечами и отвернулся.
— Нет уж, вы потрудитесь объяснить!
В голосе Лики звучало негодование, и больше всего ее взбесило то, что мужчина продолжал молчать и расставлять слоников из коробки на полку. Только руки его дрожали, а спина напряглась, точно на ней образовался горб.
Лика схватила следующую тетрадь. Там были записанные ее рукой лекции по высшей математике и одна тетрадь с записями лабораторных работ. Кто вообще посмел выбросить все это или… Как говорится, передать в Музей.
— Это моё, понимаете? — крикнула Лика.
— Я-то понимаю, — ответил мужчина, обернулся и посмотрел на девушку долгим взглядом. Лика вздрогнула, бросила тетрадь и ринулась вон из здания. По дороге она спотыкалась о какие-то ведра, веники, лежавшие в беспорядке коробки. Она бежала наружу, лишь бы быстрее оказаться на свежем воздухе.
На улице стояла кромешная тьма, точно погасили луну и все звезды разом. Лика опешила и остановилась.
— Куда же мне идти? Где я? Господи, что же это такое!
Поднявшийся сильный ветер заглушил ее слова, поднял вверх, запутал затихающие звуки в кронах берез. Дрожащими руками Лика вытащила телефон, но он был разряжен, и нельзя было даже включить фонарь. От ощущения тоски и бесполезности всех своих действий Лика швырнула его в кусты и разрыдалась. Ветер вторил ей, подвывая и пришептывая.
— Самсонова!
Лика вздрогнула, но рук от лица не отняла.
— Самсонова Анжелика Евгеньевна, двенадцатого мая две тысячи четвертого года рождения!
Голос не спрашивал, он утверждал.
Лика вытерла слезы, шмыгнула носом и повернулась на звук. Маячил свет фонарика, он дрожал, подскакивал вверх и вниз. Кто-то шел к ней по неровной дороге, потому лучик прыгал и метался.
— Я здесь, — подала голос Лика.
— Уже вижу. Ищу тебя целый день.
Лучик фонарика осветил не только лицо девушки, но и того, кто говорил с ней. Старик был усат, бородат и одет в подрясник и клобук.
— Что же ты бродишь тут одна, меня не дождалась, а еще крещеная, — уже более мягким тоном сказал старик, — о, господи, ну иди сюда.
Лика заплакала горше, но старик обнял ее теплыми ладонями, прижимая к сладко пахнущей и совсем не колючей бороде. Фонарик он поставил на землю, а освободившейся рукой гладил по спине и волосам девушки, шептал что-то монотонно и неразборчиво. Постепенно Лика успокоилась и отстранилась.
— Ну? — ласково сказал старик, — Идем теперь.
— А когда я смогу маму увидеть?
— Теперь на девятый день, раба божия, а потом на сороковой. А потом уж раз в год. На Радоницу.
— Маловато… — Лика грустно улыбнулась.
— Зато бабушка тебя ждет уже, и дед. Пойдем, милая.