ВЛАДИМИР ПЛОТНИКОВ «Самарские тайны российского кино»

Из вступления к первой книге (2016)

О чем эта книга?
О Самаре.
О кино.
Ну, да, с этим ясно, как и с тем, что их соединяют судьбы и роли.

Но частенько заметные глазу связки сплетены из нитей – тонких, почти невидимых и, порою, странных. Ну, что могло быть общего у столичных режиссеров Евгения Матвеева и Александра Прошкина? И что роднит  постановщиков Аразяна с Мелконяном? Армения — это понятно. Но при чём тут Самара? Или где, пардон, угораздило пересечься нашего уважаемого земляка Александра Неверова (умер в 1923 году) с узбеком Шухратом Аббасовым (родился в 1931-м)? «Слушай, дорогой, ты мне скажи, каким караваном занесло в твой город на Волге моего Ходжу Насреддина?»…

И при чем тут кино?

Тайна?

Что ж, попробуем объяснить.

Роман с Самарой у каждого героя, действительно, складывался на особинку. Допустим, кто-то здесь ни разу не был, но его фильм по книге самарского автора собирал полные залы. Случались и более замысловатые комбинации…

Обо всем этом вы и узнаете из этой книги. Теперь про сложное.

На первых порах структура повествования вырисовывалась четко. Нас интересовали кино-земляки, так сказать, по происхождению: родился, учился в Куйбышеве/Самаре… поработал в театре… пригласили в кино. Но очень рано возник вопрос, а как  быть с теми, кто у нас жил или работал не так чтобы долго, но потом его лицо с киноафиш узнала вся страна?

Да и сам «кристалл судеб» быстро рос, открывая новые грани и специализации. Вместе с ними возникали новые вопросы. Скажем, будет ли честно не рассказать о самарце, чей сценарий или книга стали основой для хорошего художественного фильма?

Вот и новая тайна!..

Так день ото дня к «тихому ужасу» автора ширился перечень лиц, которых, кроме местного эпизода биографии, объединяла причастность к важнейшему из искусств, как назвал кино один из самых известных самарских адвокатов и шахматистов. Его здесь звали Владимир Ульянов.

В итоге, слитный свиток распался на главы.

Самая большая называется «Дубль 1. Художественное кино: самарская прописка».

Заголовок сам говорит… «об чём речь».

Тайна?.. И не одна.

Не раз и не два Самара/Куйбышев превращались в съемочную площадку для кинокартин и телеспектаклей. Но бывало и так, что волей авторов действие чисто виртуально развивалось как бы в «самарских декорациях». Что опять же, на наш взгляд, заслуживает упоминания.

Или вот классический пример. Режиссеры Юлий Райзман и Александр Птушко. Реалист и сказочник. Совершенно разные художники с несовместимой стилистикой и эстетикой. Райзман «зацелован» властью, несмотря на регулярные «пинки»: 6 Сталинских и одна Государственная премия СССР, орденский иконостас с Золотой звездой Героя Социалистического труда. Птушко имел ровно одну Сталинскую премию и целый букет «мировых», в том числе — двух МКФ в Венеции (1935, 1953) и МКФ в Канне (1946)… А с какого припеку Самара? С такого: их объединил Куйбышевский секретный… Тсс… Тайна.

Носителям таких вот «непрямых сносок» между Самарой и кино мы отвели отдельную главу: «Дубль 2. Художественное кино: самарские мотивы»

Крайне обидно, что многие наши замечательные актеры прошли мимо большого экрана, сыграв один-два малозаметных эпизода. Справедливости ради и правды для, о них будет упомянуто в главе «Дубль 3. Мы с вами где-то встречались, или Эти разные, разные, разные лица».

 Соседями же их окажутся питомцы самарской сцены, которым, напротив, «ухмыльнулась» уйма сериалов, хотя всем им не перевесить одного добротного художественного фильма старой школы. Только и «жертвы сериалов» не виноваты, что творческий апогей их пришелся на эпоху серого безролья. Поэтому мы обязательно встретимся с ними в этой же главе.

И последнее. Самара богата мастерами документального цеха. Тема, достойная не  главы, а целой книги «Хранители хроник. Слово о документалистах», в рамках данного повествования оказалась, увы, неподъемна. Это уже другая история…

Наконец, бывают и совершенно «курьезные» ассоциации, когда Самару объявляют как бы местом действия притом, что никаких намеков на ее присутствие нет и в помине. Так, чисто «от балды», ее сделали площадкой предвыборных баталий в саркастическом кино-фарсе «День выборов» (2007). И таких КВНовских «шоу-перлов» может оказаться предостаточно, поэтому данным выборочным примером и ограничимся.

Итак, «Мотор! Начали»…

Отбор персонажей произведён по принципу юбилее и круглых дат, отталкиваясь от текущего года  — 2025.

Гомиашвили Арчил Михайлович (23.03.1926-31.05.2005)

…А началось всё «с милиции».

Ну, случались, случались смолоду у заводного и озорного грузинского генацвале всякие «тёрки» с тбилисскими органами (позже и московскими). Что опять же не помешало ему «в легкую» стать учащимся Школы-студии МХАТ, чтоб «вылететь» оттуда за драку: вступился за девушку, которую обидел столичный «мальчик-мажор».

Вот ведь как: Остап Бендер, у которого были непростые отношения с УК, так и летел в объятия не самого законопослушного из паладинов сцены. В «незримом творческом союзе» призрака и лицедея рождается спектакль «Похождение Остапа Бендера». Пылкий брюнет из гортеатра Поти играет в нём все роли «Золотого телёнка»: от Оси до Зоси. Так широкую известность в узких кругах милиции сменила популярность. Накручиваясь колобком, она неслась впереди «театра масок» с именем Арчил. 13 лет аншлаговых гастролей по огромному Союзу! Такое даром не проходит…

И когда режиссер Леонид Гайдай подыскивал исполнителя Бендера для приёмной комиссии, он не сомневался: огненно-кипучий Гомиашвили – это лучше, чем Баталов или Басов, Гафт или Высоцкий, Евстигнеев или Козаков, Миронов или Мишулин…

Гайдай ошибался редко. А зритель верил Гайдаю. Так и тут. Согласно первой шкале симпатий, да и 47 лет спустя, Бендер-Гомиашвили из гайдаевских «12 стульев» (1971), как и тутошний Киса-Филиппов, опережают прочих «посягнувших».

Между тем в когорте таковых: Игорь Горбачев (в телеспектакле Александра Белинского «Двенадцать стульев», 1966) и Сергей Юрский (у Михаила Швейцера в «Золотом теленке», 1968), Андрей Миронов (у Марка Захарова в «12 стульях», 1976)) и Олег Меншиков (в «Золотом теленке» Ульяны Шилкиной, 2005). Фантазии Пичула с «одуванчиком» Крыловым не в счет; как и импортные эмпирии на Кубе (1962), в США и Югославии (1970), на Украине (2004), в Германии (2004) и Литве (2016)…

Самый «воздушный», хоть и несколько, вот парадокс, приземленный Остап Бендер с тембром супер-дубляжника Юрия Саранцева полюбился советскому зрителю настолько, что серьезного актера Гомиашвили упорно отказывались воспринимать в других ипостасях. И не только на экране, на сцене тоже, где выпускнику Школы-студии МХАТ хлопала столичная публика в театрах имени Ленинского комсомола, имени Станиславского и имени Пушкина.

Ещё раз эхо бендеровской славы ненадолго завлекло зрителя на «второй свежести» бенефис Остапа (Арчила Гомиашвили) и Кисы (Сергея Филиппова) в «Комедии давно минувших дней» (1980). А когда советская власть приказала долго жить, Народный артист Грузинской ССР Гомиашвили решил попробовать себя в бизнесе. Нет, он не стал искать «сокровища тещи Ипполита Матвеевича». Сметливый лицедей нашел беспроигрышный бренд. Не сразу… Всё началось опять же благодаря «госпоже удаче» с… неудачи.

У Гомиашвили не хватало денег для реализации долгожданного кинопроекта, и он с тоски завернул в казино, где недолго думая поставил на число своего дня рождения – 23. Выигрыш. Поставил на то же… И закрутилось колесо Фортуны. Бендеру не повезло, а вот его последыш стал самым первым в Советском Союзе официальным миллионером. Открытый им «на выигрыши» клуб «Золотой Остап», снискав известность в Европе, обеспечил создателю преуспеяние – всё то, о чем беспочвенно мечтал литературный прототип.

Курьез курьезом, но вышло так, что «великий комбинатор» отечески вел «ученика» до его последнего вздоха. 13 лет до гайдаевских «Двенадцати стульев» и ровно 35 после! В реальной, правда, жизни – не в кино.

Хотя отдадим должное: роли случались: Антонио Вальдес из боевика «Медный ангел», плюс, как сказал бы автор «Шеи», пятерка конгениальных Сталиных в советских военных сериалах «Государственная граница», «Война на западном направлении», «Сталинград», «Ангелы смерти», «Трагедия века».

Наконец, в 1983 году на площадках сразу трех российских городов (Астрахань, Ялта и Куйбышев) шли съемки фильма «Раннее, раннее утро» по мотивам повести Валентины Осеевой «Динка». И многие тольяттинцы наблюдали, как на опустевшем пляже близ яхт-клуба «Дружба» разворачивались потасовки. Там недобрый торгаш Гордей Лукич отмерил «увесистого леща» мальчугану Леньке. В лысом, животастом, бородатом и угрюмом отчиме главного героя непросто опознать поджарого, подвижного, искрящегося юмором Остапа-Сулеймана-Берта-Мария-Бендер-бея.

Так 13 лет спустя грузин Гомиашвили приобщился к Самаре, свечным заводиком в которой грезил отец Федор (в миру Востриков), а больше – к её кондовым дореволюционным обитателям. Да, именно во множественном числе: помимо владельца волжской баржи Гордея Лукича, Арчил Михайлович сыграл лощеного офицера полиции.

Впрочем, первый, почти неуловимый флёр приобщения Гомиашвили к Самаре датирован 1978 годом, когда на съемках толстовской «Кавказской повести», компанию его великолепному Ерошке составил бравый казак Лукашка – изделье 23-летнего куйбышевца Александра Буклеева.

Гроссман Василий Семёнович (12.12.1905 — 14.09.1964)

Родители, революционно-настроенные выходцы из состоятельных еврейских семей, поженились в Турине, сын родился в Бердичеве, а умер в Москве.

Блестящий журналист, бесстрашный военный корреспондент, признанный последователь толстовской стилистики в русской литературе ХХ века, он прожил жизнь из половинок: почти белой, и настолько же чёрной.

Нет, Иосифу Соломоновичу (настоящие имя и отчество Гроссмана) грех жаловаться на первую половину судьбы, за которую написано более десятка солидных книг, многие из которых выдержали полдюжины прижизненных переизданий.

Но любимый труд души и сердца «Жизнь и судьба», который Василий Семёнович и кроил «по матрице» Льва Николаевича, органы у него изъяли в рукописи. На дворе стоял 1961-й – «год окончательного развенчания культа личности». Обнадёженный и вдохновлённый «вольным ветром перемен» автор напрямую обратился к «генеральному» антисталинисту Хрущеву: дескать, верните! В ответ же член Политбюро и парт-идеолог Суслов цинично заверил романиста: мол, это «издадут не ранее, чем через 300 лет», невольно напророчив книге долгий век!

По счастью, вторую копию удалось не только сберечь, но и тайно переправить на микропленке в Швейцарию, где роман судьбы увидел свет. Но 20 лет спустя…

Теперь о главном. Куйбышевская глава биографии писателя ёмко охарактеризована в записной книжке Ильи Эренбурга: «17 ноября 1941. В Куйбышев приехали Гроссман и Шкапская. Приехали на санях. Гроссман говорит: «Всё в голове перепуталось». Нам как раз тогда отвели квартиру; в ней разместились Гроссман и Габрилович. Начались бесконечные ночные разговоры – днём мы сидели и писали. Василий Семёнович прожил в Куйбышеве две недели; потом пришел приказ от редактора «Красной звезды», и он улетел на Южный фронт. Я вскоре уехал в Москву… Гроссман оказался в Сталинграде в конце лета. Он написал оттуда ряд очерков, которые мне кажутся самыми убедительными и яркими из всех наших очерков военных лет».

Сам Василий Семёнович так отзовется о «запасной столице», куда съехался весь политический и культурный бомонд державы: «В этой смеси государственной громады с эвакуационной богемой было нечто привлекательное».

Хотя сам прозаик будет расквартирован даже не в кулуарах: за участие в Сталинградской битве, где подполковник Василий Гроссман сражался на передовой от первого до последнего дня, военкора представят к ордену боевого Красного Знамени! А ещё и ведь были орден Красной звезды, и медали «За оборону Сталинграда», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина»…

Много ли у нас столь веских журналистских «пиджаков первого эшелона»?! Наверное, не зря на мемориале Мамаева кургана «в граните выбиты» слова: «Железный ветер бил им в лицо, а они всё шли вперёд, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?». Первоисточник – фронтовой очерк «Направление главного удара». Автор – Василий Гроссман.

Что до литературно-киношных реминисценций, то именно в Куйбышеве проведет долгие месяцы эвакуации одна из героинь «Жизни и судьбы» Женя Шапошникова, сестра жены главного героя романа Виктора Штрума (Сергея Маковецкого).

В куйбышевском же издательстве за годы войны напечатают сразу 3 книги автора: «Направление главного удара» (1942), «Сталинградская быль» (1942) и «Жизнь» (1943).

Кинематографическая судьба Гроссмана не ровней, чем в литературе. Если четырёхтомный историко-революционный роман «Степан Кольчугин» в 1957 году свободно экранизирует Тамара Родионова, то снятый через 10 лет «Комиссар» Александра Аскольдова пропылится на полке до самой «перестройки», раз и навсегда «вывихнув стержень» талантливому постановщику.

Куда успешнее прокат у одноименного сериала Сергея Урсуляка по самому гонимому и важному роману писателя «Жизнь и судьба» (2012).

И не триста лет на то понадобилось, а «всего-то» полвека…

ЖИЗНЬ… И… СУДЬБА…

Гурченко Людмила Марковна (15.11.1935 – 31.05.2011)

«Королева» эстрады Алла Пугачева посвятила ей песню «Примадонна». Народная артистка СССР Людмила Гурченко и была такой во мнении поклонников. Не всегда, конечно. Случались и у неё простои.

Самый длительный пришелся на 1960-е годы, когда ослепительную Леночку Крылову («Карнавальная ночь») на годы отлучили от экрана. И вырвать её из забвения взялась восходящая звезда песни по имени Кобзон.

– Она пребывала в жуткой депрессии – её популярность сильно упала, – делился позднее Иосиф Давыдович. – Тем не менее, Гурченко оставалась Гурченко. Она пробовалась в один театр, в другой. Со съёмок возвращалась с истерикой. И каждая из них почему-то заканчивалась словами: «Это невозможно! Не успеешь заявить о своем желании сняться или сыграть роль, как тебе сразу же лезут под юбку и тащат в ресторан! Она очень болезненно реагировала на такие вещи, они её унижали. Вот в такой момент я и подставил ей плечо…

…Это потом у неё будут лучшие фильмы, премьеры на столичных подмостках (Театр Сатиры, «Современник», Школа современной пьесы и др.), телебенефисы, концертные гастроли, вокальные диски, две Государственных премии (РСФСР имени братьев Васильевых в 1978 и РФ в 1994) и призовые гирлянды авторитетных фестивалей.

Ученица Сергея Герасимова и Тамары Макаровой (ВГИК), Людмила Гурченко исполнила незабываемые роли в замечательных фильмах: «Девушка с гитарой», «Роман и Франческа», «Рабочий поселок», «Белый взрыв», «Табачный капитан», «Старые стены», «Соломенная шляпка», «Шаг навстречу», «Небесные ласточки», «Мама», «Двадцать дней без войны», «Пять вечеров», «Любимая женщина механика Гаврилова», «Идеальный муж», «Вокзал для двоих», «Рецепт её молодости», «Аплодисменты, аплодисменты», «Любовь и голуби», «Белые одежды»…

…Они познакомились в 1964-м, чуть позднее начался странный роман: встречались, жили, но без росписи. В пуританском Союзе это было «против правил». Зимой 1967-го у Иосифа Давыдовича были новогодние Куйбышевские гастроли. Пел в недавно открытом Дворце спорта. Людмила Марковна приехала поддержать. Её, разумеется, попросили присоединиться к любимому на сцене.

Спели на бис: аплодисменты, аплодисменты. Вечером вдвоем – в гостиницу (одни называют «Волгу» на Волжском проспекте, другие настаивают на «Национале» – теперь «Азимут» – на Лениградской). Однако портье уперлась: разнополым в один номер не положено.

Метнулись к директору гостиницы. Тот ни в какую: вы же, граждане артисты, не расписаны! Скандал! И без того затюканная примадонна в слезах. Концерт и роман под угрозой срыва. Кобзон звонит директору филармонии Марку Блюмину. На ночь тот им отводит угол у себя, а утром везет в филармонию, где и… женит! Неизвестно, как в выходной день он нашёл и уговорил работников ЗАГСа. Но те ждали молодых. Роль «доброй феи» исполнила руководитель ЗАГСа Самарского района Антонина Воронова. Шафером на росписи выступил Блюмин, Гурченко осталась без свидетеля.

Такова  дословная версия филармонических старожилов.

…В бархатном обтяжном костюме цвета бордо Людмила Гурченко была неприступна и холодна, как Снежная королева. Причина банальна: актриса тщетно пыталась скрыть вырванную из паспорта страничку со штампом о прежнем браке. Но «пять минут» – и дело слажено.

От радостного волнения «новая ячейка общества» забыла даже пошлину уплатить. Все выпили шампанского, зажевали «Грильяжем в шоколаде», после чего молодожёны полноправно распорядились семейным номером в гостинице «Волга».

Как известно, союз был недолгим. По признанию мужа, «этот брак не был для меня тылом. Скорее, фронтом. Мы сами обостряли наши отношения», которые очень скоро стали полярными. А там и развод…

Формально брак не расторгнут: акт о разводе из Москвы в Куйбышевский ЗАГС, где молодую чету зарегистрировали, так никогда и не поступил. И женившийся в 1971 году «по новой» Кобзон в глазах друзей остается «многоженцем».

Невзоров Борис Георгиевич (18.01.1950 – 18.02.2022)

Лучший «кормщик»…

Как лучшее звание.

И ведь была ж страна богата на таких мужиков! Как их недостает теперь! Невзоров. Русская мужская красота и стать! Ражий молодец кубанских кровей, с бойцовским закрутом, перчёным юмором с хорошей хитрецой.

Да! Борис Невзоров настолько слился с тем образом помора «России молодой» (1981-82), что с трудом воспринимаются некоторые из теперешних его сериальных типов. Впрочем, такой артист никогда не испортит картины, только украсит, даже если это «мыло».

Досадуют, что своего кормщика Ивана Савватеевича Рябова (Государственная премия РСФСР имени братьев Васильевых) Борис Георгиевич Невзоров не превзошёл. Но как, простите, превзойти то, что не превзойти по определению? Тем более с современной «базой», и не только материально-технической… Радоваться надо, что такой перл выпал. Кто-то вот ждёт-пождёт, и так всю жизнь, что пролетает мимо. Тогда-то в ход пускается «высокородная желчь»: мол, ваш Рябов – «это кондово, никакой изящности».

А вот не надо! Холмогорскому гению Михайле Ломоносову в свое время хватило всего этого добра на сто самых утонченных интеллектуальных шнырей, в том числе из хвалёной Европы. Всех оптом обставил и перевесил. В народном характере есть всё! В том числе, сила и воля в одиночку (причем, в ЖИЗНИ-не-КИНО) растить ребенка после гибели единственной. Не все, наверное, знают, что его супруга, Анастасия Иванова, чья звезда ярко вспыхнула после фильма «Не могу сказать прощай», была злодейски убита 3 июня 1993 года. Насте было 35 лет, на попечении Бориса Невзорова осталась 8-летняя дочь…  И он кормил, играл, выкладывался.

Невзоров – это Евхим («Полесская хроника» 1981-82), Фёдор («Найти и обезвредить» 1982), Артамонов («Приказ: перейти границу» 1982), князь Всеслав («Русь изначальная» 1985), Лазарь Палыч («Гулящие люди» 1988), Судаков («Красный цвет папоротника» 1988), Платонов («Овраги» 1990), Игнат («Кукушкины дети» 1991), Лазарь («Чёрный аист» 1993), Гугон («Шляхтич Завальня…» 1994), боярин Кучка («Юрий Долгорукий» 1998). Да и в сериалах такого трудно не заметить: Комаров («Простые истины»), Ольшанский (про сыщицу Каменскую), Меркулов («Марш Турецкого»)…

У Бориса Невзорова масса премий за лучшие роли, в том числе театральная «имени Иннокентия Смоктуновского». Есть и «режиссёрская» медаль кинофестиваля «Созвездие» за художественный фильм «У попа была собака…» (1995)!

Помимо напряженной актёрской и преподавательской работы, Борис Георгиевич успевает руководить Межрегиональным общественным фондом «Русская традиция», участвует в масштабных публичных акциях.

Самарцам Народный артист России Невзоров запомнился во время церемонии открытия мемориальной Арки Победы (2015), возведенной на проспекте Юных Пионеров. Посвящённая подвигу куйбышевцев в годы Великой Отечественной войны, Арка увенчала серию областных мероприятий, приуроченных к 70-летию великой Победы. Такого грандиозного культурно-исторического сооружения город не знал тридцать лет, отметил в приветственной речи губернатор Самарской области Николай Меркушкин, пожелав, чтобы «люди ходили по этой аллее Трудовой Славы и радовались жизни, радовались тому, что мы сегодня живем под мирным небом над головой».

А небо в тот день внимало классику: «Люблю грозу в начале мая». И 65-летний Борис Георгиевич Невзоров два часа под проливным дождем вёл священное действо – проникновенно, как личную песнь мужества, и молитвенно, как гражданскую литургию героизму отцов и дедов. Люди не скрывали слез.

Мужественный актер и славный человек отслужил в тот памятный день, как воин, как часовой, чем и полюбился тысячам благодарных волжан! Вот такой есть теперь штрих – самарский – в богатой биографии замечательного мастера Невзорова…

Орлова Любовь Петровна (11.02.1902 – 26.01.1975)

Королева Советского экрана, она была аристократкой не только внешне, но и по сути. Графская фамилия, графские корни: книжку «Кавказский пленник» маленькой Любочке по-родственному подписал и подарил Лев Толстой, а дедушка по маме был начальником Николаевской Академии Генерального штаба и входил в Государственный Совет Империи.

На лицедейскую стезю юную дворянку благословил сам Фёдор Шаляпин. Умиленный её Репкой в домашнем спектакле великий бас напророчил девчушке великое будущее. Никто в это не поверил: у Любочки была врожденная болезнь Меньера. Напрасно: одолев недуг, пианистка доказала правоту Шаляпина.

В кино Любовь Петровна частенько играла «золушек-замарашек», которые под финиш превращались в принцесс. Да и сама она была не только мега-звездой советского кино, но олицетворением актрисы синтетической. В Орловой феноменально сочеталось всё! Природная красота – в её героинь были влюблены мужчины нескольких поколений. Приличное лирико-колоратурное сопрано – её песни сразу становились хитами. Уникальная пластика – цирковые пируэты и танцы Орловой внесены в актёрские хрестоматии. Плюс несомненный драматический талант, исключительное обаяние и сильный психологизм…

Всё это счастливо подкрепилось даром судьбы – режиссерской эгидой в лице супруга, Григория Александрова. До встречи с ним 30-летняя Орлова оставалась именно «золушкой» –  служила рядовой хористкой в Музыкальной студии при МХАТе под руководством В. Немировича-Данченко.

Самый удачливый советский кино-постановщик 1930-50-х Григорий Александров не только безошибочно пеленговал «социальный заказ», – с участием жены он исправно ставил «фильмы года»: «Весёлые ребята», «Цирк», «Волга-Волга», «Светлый путь», «Весна» (премия VIII Венецианского МКФ «Лучшая актриса 1947 года» – совместно с Ингрид Бергман), «Встреча на Эльбе». Как говорится, от «рассвета до заката».

А могло не быть и самого «рассвета». Всё к тому шло: «Весёлых ребят» забраковал нарком просвещения, сценаристов арестовали – верный знак, что картину «зарубят». «Бывалов с Огурцовым» уже потирали руки. И тут Горький «подсовывает» пленку Сталину. Вождь смотрит и выносит приговор: «Будто в отпуске побывал»… И всё у них срослось, у Александрова с Орловой. И стала Любовь Петровна Народной артисткой СССР и дважды Сталинским лауреатом…

Партнерами лучезарной актрисы были писаные красавцы Страны героев, мечтателей, учёных: Леонид Утесов, Сергей Столяров, Павел Массальский, Евгений Самойлов, Николай Черкасов, Павел Кадочников…

Последний раз на экране появилась она в 1960 году. Это был фильм «Русский сувенир». В оставшиеся годы Любовь Орлова угощала ценителей штучными «изысками» на сцене Академического театра имени Моссовета. Это были главные роли в пьесах «Лиззи Мак-Кей», «Милый лжец» и «Странная миссис Сэвидж».

Мировой масштаб таланта Орловой признавали её друзья: Пабло Пикассо, Жан-Поль Сартр, Федерико Феллини, Анри Барбюс и Чарли Чаплин. Последнего Александров и Орлова любили настолько, что гостили у него едва ли не ежегодно. Они даже звали друг друга: Люба его – Спенсером, Гриша её – Чарли. Однажды по ходу съемок «Весны» в Праге их авто попал в аварию: Черкасову повредило зубы, Александров сломал ключицу, у Орловой порвалась уздечка между десной и губой. «Лучшему лицу советского кино» требовалась моментальная операция. Но актриса никак не могла унять рыданий. И тогда Григорий Васильевич взмолился: «Чарли! Я не представляю, чтобы вы – и не смогли! Вы же всё можете!». Они обращались друг к другу строго на «вы». «Чарли» утерла слезы и замерла. Чешские косметологи, воспользовавшись паузой, оперативно заштопали надрыв.

Что до самарских привязок Орловой, – они были чисто «атмосферными». Снимаясь в кинокомедии «Волга-Волга», великая актриса часами наслаждалась волжским ветерком и любовалась жигулевскими красотами. Те роскошные виды с неунывающей «Стрелкой» и её обидчивым Алешей (будущим режиссёром Андреем Тутышкиным) были увековечены на самаролукской натуре!

«Много песен про Волгу пропето», без Орловой не пo’лны они…

Пастернак Борис Леонидович (10.02.1890 – 30.05.1960)

До Нобелевской премии ещё лет сорок. Как поэта, его знают такие же одиночные «бриллианты» в снегу непризнания, который, впрочем, скоро растает. Фильм по главному роману будет снят при жизни, но автор премьеры не увидит.

Первыми «Доктора Живаго» перенесут на экран бразильцы – сразу по присуждении создателю Нобелевской премии (1959). «Вторая ласточка», семью годами позже пущенная в Голливуде, принесет постановщикам 5 премий «Золотой глобус» и 5 «дядюшек Оскаров». Третьими, уже в 2002 году, станут итальянцы. И лишь потом черёд дойдет до соотечественников. В 2006 году на экраны РФ выйдет сериал Александра Прошкина «Доктор Живаго» с Олегом Меньшиковым в главной роли…

…А век назад, в предреволюционном 1916-м, молодой человек из художественной семьи (папа – академик живописи, мама – музыкант) просто думал о хлебе насущном и невнятном грядущем. Кто он, что он? В детстве освоил рояль. В пятнадцать «отведал» нагайки. В 20-ть прослушал философский курс Когена в Марбурге. Университетский диплом вручали в Москве. В 23 сватался к Иде Высоцкой. «От ворот поворот»: отец невесты – богатый чаеторговец. Потом – война, а у Бори «комиссия»: хромые фронту не нужны! Теперь вот погром немецкий – едва работодателя не лишился, г-на Филиппа. Пастернак – гувернёр его сына. Что дальше? Стихи. Третий год печатаем. А имя где? То ли дело Маяковский! Всё прахом…

Тут-то приятель Лундберг и предложи махнуть под Соликамск. Есть, мол, вакансия на химзаводах госпожи Зинаиды Резвой, вдовы Саввы Морозова. «На хозяйстве свой человек с левацким прошлым, умен, рукаст, сам химик, ну, а ты на бумажном подхвате». «Профиль творчества» оттиснут на конторском бланке: «Продажа уксусно-кислой извести, ацетона, спирта древесного разных градусов, хлороформа и древесного угля».

Пастернак отвечает решительным «да»! Рекомендовав взамен себя Филиппам Алешу Лосева, философа-эстета, он берёт билет на скорый поезд…

«Ту-ту»… Рельсы, переезды, повороты, туннели, встречные огни, чёрный лес, золотые лучи… Так открывал он для себя «Урал впервые»:

«Гремя, опрокидывались нечаянно задетые
Громады и бронзы массивов каких-то,
Пыхтел пассажирский. И, где-то от этого
Шарахаясь, падали призраки пихты».

Сойдя на станции Всеволодо-Вильва, Борис Леонидович поселился у Бориса Збарского, того самого химика-управляющего. Уютный дом, удобства, баня, ванна, телефон, электричество… «Ехал ипохондрик», а тут… Дикая природа, снег, морозец, русский лес, прогулки вдоль реки и ловля рысей. Плюс пианино и первая за семь простойных лет разминка музыкальных пальцев!

Всё это чудодейственно сказалось на здоровье художника: приободрился, посвежел, вернулось вдохновение. И вот уже помощник управляющего по финансовой отчетности пишет прозу, опус о Шекспире, и бойко музицирует: Бетховен, Вагнер, Моцарт, Шуберт… И все это в одну зиму с весною 1916 года. Так и поправился.

«Ледоход, половодье, полыхающие кровавые закаты становились содержанием стихотворений», – передавали позже впечатления отца и свёкра Евгений и Елена Пастернаки, а далее цитата из его письма: «На Фоминой неделе вместе с Лундбергом охотились, на паре яванских пирог (на которых одним веслом гребут) сделали 20 верст по реке, воротясь домой по полотну железной дороги с… двумя бекасами и селезнем всего».

Стрелял Пастернак ровно раз, сбил уточку. После чего, исказнившись, зарекся брать в руки ружье. Обет сдержал! Начало Великой Отечественной не в счёт, когда, как вспоминал сам Борис Леонидович, «я дежурил в ночи бомбардировок на крыше двенадцатиэтажного дома, рыл блиндаж у себя за городом и проходил курсы военного обучения, неожиданно обнаружившие во мне прирожденного стрелка»… Всё это четверть века спустя…

А по весне 1916-го Надя Синякова, богемная пассия и первооценщица стихов Бориса, стала звать его в Ташкент. И вот уже «уральский конторщик» всерьез подумывает об азиатском туре. Родные и приятели, узнав, разволновались. Эпатажный кружок Синяковой отпугивал обывателей…

«В апреле Пастернак перенес грипп, мучился воспалением десен, похудел и коротко остригся, может быть, в предвидении поездки в Ташкент, о которой мечтал, с грустью сознавая, как его планы огорчают родителей», – пишут Евгений и Елена Пастернаки; и ещё цитата: «Я одной ногой уже на палубе речного парохода. Маршрут мой: Кама и Волга до Самары и затем Азия, степь, степь и степь до самых сартов, верблюдов, самаркандских мечетей, плоских крыш, плоских носов»…

Вышло только до Самары, а оттуда – в Москву! В Самаре был ровно день, и тот неполный, а впечатлился на года: «Самара – лучший, греховнейший, выхваченный и пересаженный на берега Волги кусок Москвы. Прямые асфальтированные бесконечные улицы, электричество, трамвай, витрины, кафе, лифты, отели на трех союзных языках, с английской облицовкой пятиэтажные дома, книжные магазины и так далее. Дороговизна ужасающая. Пароходы переполнены, и, я, наверное, сокращу водный свой путь до Сызрани».

Вот так 101 год назад дикий Урал с Камской Солью и средняя Волга с купецкою Самарой окончательно вылечили мужающего гения. Медленно выпрямлялся он во весь рост, и отступала хромота. А впереди глыбились 44 года любви и горения, опалы и славы…

Песков Александр Васильевич (р. 19.05.1965)

Сызранский уроженец стал почти мировой звездой начала 1990-х. Его разудалый «Америкэн бой» (Приз за лучшую мужскую роль на МКФ «Стожары» 1992) затмил почти всю финальную разводку советских героев без страха, но с упреком.

Его ждали площадки оприходованных публикой театров: имени Максима Горького и Александра Пушкина, плюс «именные» – Романа Виктюка и Сергея Проханова. Не было отбою и от предложений киношников.

Увы, после телепроекта «Горячев и другие» популярность вместе со шкалой зазывов пошли на спад в том смысле, что последующие работы («Мусульманин», «Сармат», «Бандитский Петербург», «Стрелок», «На углу у Париарших», «Прорыв», «Жуков») не вытянут и дольки того эффекта, с которым «Америкэн бой» бил в те годы у нас даже американцев.

Однако Александр Песков был и остается легендой почти «голливудского формата». По крайней мере, юность героя так и просится на экран, причем в многосерийной расфасовке.

Сын военного офицера, Саша с детства был многоборцем, но никогда не отделял силовой спорт от легкоатлетического. Он одинаково хорошо гонял футбольный мяч и заправлял клюшкой, отбивал волейбольные подачи и крутил гимнастические па, лихо орудовал ножом и грузно дубасил «грушу», постиг приемы самбо и отражал наскоки каратистов. А ещё метко стрелял, изящно гарцевал, прыгал с парашютом, глубоко нырял, быстро плавал и очень вкусно готовил – специально закончил кулинарные курсы. Одно «но» – почти не пьёт.

В 14 лет, загоревшись стать лётчиком-истребителем, Саша делал пробные круги над родными просторами. Увлекшись астронавтикой, на орбиту не попал. Но недолгие уроки в школе юных космонавтов даром не прошли: выучил азбуку Морзе, аэродинамику и ещё многое что, годное крутому мэну.

В общем, «Америкэн боя» Саша лепил с себя. А стать реальным суперменом ему помешал «лучший Арамис всех времен». Актер Старыгин на сызранских гастролях увлёк школьника Пескова магией кино: «Он так захватывающе рассказывал о съёмках «Трёх мушкетеров», о жизни артистов, что в один миг повернул мои устремления на 180 градусов!». Годы спустя, узнав о своем решающем влиянии, Игорь Старыгин конфузливо рассмеялся: «Ну, если что не так, Сань, извини – я не виноват». А чего извинять-то?

– В душе я – мальчишка до мозга костей, обожаю всевозможные «мужские игры»…

Подучившись актерскому мастерству в Щепкинском училище у самого Михаила Царева, диплом Александр получал из рук Владимира Богомолова уже в качестве выпускника школы-студии МХАТ.

Первый эпизод – буденновца – сыграл ещё первокурсником в фильме «Первая конная». Первая полноценная роль – в неполные 19-ть – Юра Окунев (фильм «Отряд»). Первая актёрская удача ­ – «И. Ивин», после которого Владимир Гостюхин рекомендовал напарника в «Америкэн бой».

Сейчас в «запасе» мастера порядка ста – «боевая рота» – действующих лиц в кинопроектах, абсолютно противоположных по жанру, стилю и качеству. «Александр Песков задуман и исполнен по образцу героя боевика — человека с холодным взглядом и стальными мускулами, который не дрогнет, не промахнётся, выстоит один против всех». Увы, энциклопедическая формулировка больше смахивает на характеристику «Робокопа». И эта несправедливость опровергается более высоким и доброжелательным «жюри», которое за многогранную творческую деятельность удостоило актера Пескова россыпи престижных наград. А за программу «Точка контроля» на телеканале «Звезда» он сподобился журналисткой премии «Лучший ведущий».

Последнее время бывший «америкэн бой» всё чаще пропадает на сольных гастролях. «Оторваться» же на досуге Александру Васильевичу помогает тёзка Александр Песков. Пародист.

Сбылась и детская мечта: «По роли нужно было пилотировать самолёт, а поскольку я всегда работаю без дублеров, сделал это сам. Невероятные ощущения!»…

Так и живет: работает, выкладывается, радует зрителей, особенно, земляков.

Ленц (Джоленз) Яков Моисеевич (25.12.1895-9.01.1975)

У пермского купца Мойши Джоленза было 12 детей. Четвёртого звали Яша. Ему суждено было стать весьма энергичным театральным актером и самым эксцентричным «старичком» советского кино. Причем, смолоду! Актёрского опыта Яков набирался до революции под псевдонимом Ленц – истопал Согдиану и Сибирь, Урал и Поволжье. Красный Октябрь «подкрался», когда Яков Ленц служил в Самаре. В итоге, «купецкому сынку» пришлось и революции послужить: не только на сцене, – в политотделе Красной армии тоже. Творческая и гастрольная куролесица была перекинута уже на просторы Центральной России: Руза, Смоленск, Москва, Ногинск… Кстати, Самара сыграла и роль «свахи»: в 1919-ом, гастролируя здесь, Яков Ленц связал себя узами брака с Еленой Ошриной. С 1923 года Яков Ленц занят в штате студии «Межрабпомфильм», его амплуа – забавный немолодой чудак («Поцелуй Мэри Пикфорд», «Чашка чая»). Великая Отечественная внесла свою правку в гастрольную географию комика. Трагическое объявление Левитана застает Ленца  на Дальнем Востоке. Путь назад, в Московскую филармонию, пролег через Сибирь. А позже подоспела и профессиональная вакансия в эстрадном театре Всеволода Аксенова. Поздний Ленц вписывает в историю советского кино образ немногословного, но уморительно-колоритного дедушки: бухгалтер («Дело было в Пенькове»), заведующий почтой («Пропало лето»), наблюдательный киоскёр с пачкой сигарет «Друг» («Берегись автомобиля»), продавец цветов в ресторане («12 стульев» Л. Гайдая), аксакал с фразой «Давно сидим» («Белое солнце пустыни»), «старик, который всё знал» («Корона Российской империи, или Снова неуловимые»). А чудак-старичок, действительно, знал очень много!

Михоэлс Соломон Михайлович (наст.: Шлиома Михелевич Вовси; 16.03.1890 – 13.01.1948)

Для еврейского народа великий артист и режиссёр стал больше, чем явлением театра. В каком-то смысле Михоэлс давно уже – символ национального объединения, яркое и, одновременно, контрастное, олицетворение еврейского характера «октябрьского призыва», со всеми взлётами и падениями отдельной личности в перегонах от демократии до тоталитаризма. Поучаствовав в малороссийской коммерции (чуток) и в студенческих волнениях (чуть дольше), молодой человек подался в Питер, где три года «грыз гранит науки» на юридическом факультете университета (1915–1918). Не доучился – в сердце властно «постучался» театр, которому душевно благоволила Революция. В считанные месяцы великий лицедей объял весь острохарактерный репертуар Еврейской театральной студии А.М. Грановского в Петрограде (1919). Всего через год ему рукоплескала Москва, где ещё через пятилетку Студия была преобразована в Московский государственный еврейский театр (ГОСЕТ). После оглушительных гастролей в Германии, Австрии, Франции, Бельгии и Нидерландах (1928) Михоэлса назначили художественным руководителем и главным режиссёром театра. Именно его разносторонней артистической, режиссёрской и педагогической деятельности ГОСЕТ обязан лучшими деньками славы. С Куйбышевом Михоэлса свела война. В феврале 1942 года худрук эвакуированного ГОСЕта становится первым председателем Еврейского антифашистского комитета, который на первых порах обосновался в «запасной столице». В 1946 году Соломон Михайлович был удостоен Сталинской премии за постановку вершинного своего спектакля «Фрейлехс». А ещё через два года народный артист СССР Михоэлс загадочно погиб в автокатастрофе, по поздней версии подстроенной органами. В кино корифей театра сыграл всего 5 раз («Лунный камень», «Цирк», «Судьба Оппенгейм»). А первой стала работа в немой картине «Еврейское счастье» (1925).

Попов Олег Константинович (31.07.1930 – 2.11.2016)

Есть в Самаре странный дом, похожий на перевернутую бескозырку, а, скорее, даже клоунскую фуражку. Да это же наш Самарский цирк! – воскликнет детвора. Конечно! И архитектурные ассоциации с фуражкой вряд ли случайны. Ведь имя клоуна — Олег Попов. Когда-то ему рукоплескал весь мир, да и Родина любила. А потом… Четверть века забвения и оскорблений: «изменник, невозвращенец»… Лишь город Самара любил его по-прежнему, зная, что клоун вернётся. Для человека память – как луч света. Такой луч света вспыхнул в 2004 году, когда самарскому цирку присвоили имя Олега Попова! В это самое время Народный артист СССР и лауреат самых невообразимых международных конкурсов скромно жил в далёкой Германии. И смешил, смешил, доказывая, что солнечный клоун Планеты сыт не только улыбками миллионов (их его лишили вместе с накоплениями в 1991-м), но и немецкими марками для «Счастливого Ганса» из деревушки Эглофштайн под Нюрнбергом, где он нашёл второе счастье – творческое и семейное… Кроме киношного. Это в свой «советский зенит» Олег Попов не сходил с экранов. «Дружба» с кино и ТВ у него началась с фильма «Арена смелых» (1953), а продолжилась в концертах, «голубых огоньках», сказках и комедиях: «Косолапый друг», «Новоселье Олега Попова», «Последний жулик», «Похищение», «Карнавал», «Мама», «Синяя борода»… Встречи, встречи, встречи… И только с городом Куйбышевом у Попова был ровно один контакт. Но какой! В 1969 году областной цирк открывает двери в новом здании, на арену приглашается «солнечный клоун» и тут… на всю страну передается сообщение ТАСС: «Олегу Константиновичу Попову присвоено звание народного артиста СССР». В 39 лет! На радостях дирекция просит, чтобы клоун дал свое имя Куйбышевскому цирку. Народный артист не возражает. Увы, то дельце, затянулось на 35 лет… Олег Попов планировал посетить цирк, носящий его имя, но 2 ноября 2016 года его сердце неожиданно остановилось в Ростове-на-Дону. И милая сердцу Самара никогда уже не станет «следующим пунктом его гастрольного турне», оказавшегося прощальным. Хотя великий клоун остался в ней навсегда: любим и увековечен. Моль, к счастью, не тронула знаменитую кепку, которой суждено теперь стать первым экспонатом для будущего музея. Это не шутка: музей народного артиста СССР Олега Попова должен появиться в Самаре к 2018 году.

Сидоркин Михаил Николаевич (04.02.1910 — 01.04.1980)

Совсем недолго, а точнее год, он был первым героем-любовником Страны Советов. Но к этому предстоял долгий путь. Мальчик родился в Москве, детство же провел в подмосковных селах и Подольске, где родители лечили больных. Ещё в школе-студии Театра имени Вахтангова Миша был принят в труппу: красивому юноше с римским профилем легко давались герои классического репертуара. Сам же он глянулся племяннице Константина Станиславского Алле Севастьяновой, с которой в мире и согласии прожил 47 лет. В Театре имени Вахтангова Михаил Николаевич играл и режиссировал до 1949 года. В 40-е же начинается его кинокарьера Сидоркина, если не брать во внимание эпизод в дозвуковую ещё эру. После начала войны вахтанговцы эвакуируются в Омск, но Михаила Сидоркина раз пять приглашают на киносъёмки. Одна из них увенчалась ролью импозантного летчика в фильме «Небо Москвы» (1944), снятом в тыловом Куйбышеве. Родители-медики не пережили войны: мама умерла по пути в Тулу, отец сложил голову в бою за Смоленск. А короткий пик кино-славы Михаила Сидоркина пришелся на 1947 год, когда зритель увидел сразу два шедевра двух корифеев кинокомедии. Первым была «Весна» Григория Александрова, где актёр-режиссёр Сидоркин становится «журналистом Рощиным», влюбленным в «актрису Веру Шатрову» (Любовь Орлову). Вторым – «Сказание о земле Сибирской» Ивана Пырьева, превратившего Заслуженного артиста РСФСР Сидоркина в «дирижёра Сергея Томакурова». Через пару лет Михаил Николаевич вступает в самую плодотворную пору своей карьеры. Актер и режиссер театра Моссовета ставит новаторский спектакль, по отзывам прессы, ставший «важной вехой на пути создания большой социальной, философской драмы». Речь, между прочим, о сидоркинской трактовке жесткой повести Горького «Трое». В начале 1960-х у Михаила Сидоркина случился «антракт» в Театре «Ромэн», куда его позвали художественным руководителем. Подумаешь, всего-то сезон. Увы, злопамятный худрук Театра имени Моссовета Юрий Завадский «рокировочки» не простил. И Михаил Сидоркин вышел на сцену периферийного Горьковского театра драмы (Арзамас-16, ныне это Саровский театр). В 1970-е артист играл выборочно и эпизодично (например, шефа в «Бегстве мистера Мак-Кинли»), потом и вовсе отдалился от «огней рампы». Предавшись с супругой книге воспоминаний «Пути и перепутья», мастер так и не увидел её при жизни… Зато его «куйбышевское перепутье-1944» принадлежит истории кино.

Тутышкин Андрей Петрович (24.01.1910 – 30.10.1971)

Сын профессора медицины Петра Петровича Тутышкина родился в Кишинёве, на сцену вышел в Москве – студентом Вахтанговской школы. И уже скоро актёру-режиссёру Андрею Тутышкину рукоплескала благодарная публика Омска, Сталинабада (Душанбе) и Ленинграда. Андрей не гнушался кукольными постановками и профессионально играл в кино (Алеша Трубышкин – «Волга-Волга», Сережа Березкин – «Девушка с характером», бухгалтер Миронов – «Карнавальная ночь»). Одна из первых «московских» бомб, сброшенных фашистами, угодила в Театр имени Евгения Вахтангова, где второй месяц «на бис» шла его премьерная постановка «Маскарада». Погиб лучший друг, талантливейший артист Василий Куза. Спектакль реставрировали уже в Омске, куда и эвакуировали вахтанговцев. Но уже в 1943-м Андрей Петрович на передовой руководил фронтовой вахтанговской группой. И никакие личные драмы не в силах были омрачить позитивного взгляда Заслуженного артиста РСФСР Андрея Тутышкина, до конца своих дней ставившего солнечные, жизнеутверждающие спектакли на сцене Ленинградского театра музкомедии, которым он руководил первые послевоенные годы, и театра имени Ленинского Комсомола (в 1960-е). Но непреходящую любовь народных масс режиссеру Тутышкину принесло кино. Его музыкальные комедии: «Мы с вами где-то встречались», «Безумный день», «К Чёрному морю», «Вольный ветер», «Как рождаются тосты», «Свадьба в Малиновке» и «Шельменко-денщик», – пополнили золотую сокровищницу советской сатиры и юмора. Самарский эпизод в биографии актера и режиссера связан, естественно, с «Волгой-Волгой». В 1938 году вблизи Жигулевской гряды шли многодневные съемки самой длинной и напевной сцены знаменитой комедии Григория Александрова. А орденоносцы Андрей Тутышкин с Любовью Орловой темпераментно и весело оживляли заповедные пейзажи с ещё не обезображенным рельефом Каменной горы…

Эрдман Николай Робертович (16.11.1900 – 10.08.1970)

В 1933 году на кремлёвском приёме советский чтец № 1 Василий Качалов после «ударной дозы» продекламировал комические куплеты, обидевшие вождя. Автор «крамолы» в это время с коллегой-сценаристом Владимиром Массом наслаждался красотами Гагр, где снимали фильм «Весёлые ребята». Со съёмок их и «сняли», как чуть позже – фамилии в титрах.

Лишь в 1951 году вождь «снимет опалу», и сценариста Эрдмана включат в список лауреатов Сталинской премии за картину «Смелые люди». Но это потом – весь остаток 1930-х «веселых ребят» носило по ссылкам: Енисейск, Томск. Да и то, «перевод» в Томский гортеатр Эрдману подарит прима МХАТа Ангелина Степанова. Снисхождения ей придется добиваться у Авеля Енукидзе, секретаря ЦИК и председателя Правительственной комиссии по руководству Большим и Художественными театрами.

Тайный «почтовый роман» актрисы и писателя, продлится 7 лет, вплоть до её замужества с Александром Фадеевым.

В 1936-м Николая Эрдмана переводят в Калинин (здесь вместе с Михаилом Вольпиным они бесфамильно работают над сценарием «Волги-Волги», удостоенной Сталинской премии). Далее Вышний Волочек, Торжок, Рязань… В 1940 году Николаю Робертовичу разрешают работать над репертуаром Ансамбля песни и пляски НКВД (МВД) СССР.

Тут и война нагрянула. Бывшему ссыльному с не снятой судимостью отказывают в зачислении добровольцем и высылают из Рязани. Странно: экс-ссыльный с графой «минус шесть» (т.е. 6 городов, запрещенных для прописки) имел право жить в Рязани, никогда не входившей в «шестёрку».

На пару с Вольпиным они попадают в Ставрополь-на-Волге (ныне Тольятти), где 31 августа Колю и Мишу, наконец-то, настигает призывная повестка о зачислении в особую, точнее странную – из таких же «неблагонадежных» – сапёрную часть. Повоевать сапёрам не пришлось, а вот отступали 600 километров – до самого Саратова.

– Они поехали в Ставрополь на Волге, – вспоминала балерина Государственного Академического Большого театра СССР Наталья Чидсон, – где были зачислены в войсковую часть, куда зачисляли «лишенцев», раскулаченных и бывших священников. Оружие и обмундирования им не дали, они то брели пешком, то на чём-нибудь ехали. Николай Робертович шёл, укрывшись одеялом, холода наступали, ночевать негде. Николай Робертович повредил ногу, у него началась флегмона, и он уже еле шёл. В пути им посчастливилось сесть в воинский эшелон, с которым они и прибыли в Саратов, где находился в эвакуации МХАТ. Первое, что им обоим, обовшивевшим и измученным, бросилось в глаза на вокзале, – это громадные ящики с реквизитом с надписью «МХАТ». Это было большой удачей…

Тем часом мхатовцы, наблюдавшие за разгрузкой на запасных путях товарных вагонов, разглядели в толпе две истощённые фигуры. Одна сильно хромала, другая её поддерживала. Мхатовцы поспешили помочь. И вовремя: из-за гангрены у Эрдмана едва не оттяпали ногу. Такие вот «песни и пляски».

Великий худрук МХАТа Иван Москвин, приютил и спас погибающего. А в ночь под Новый 1942 год Эрдмана вызывают в Москву по месту основной работы Ансамбля песни и пляски при центральном клубе НКВД.

В начале января 1942 года драматург выехал в Москву. Три дня поезд простоял в Куйбышеве, где Николай Робертович повстречал и полюбил эвакуированную балерину Наталью Чидсон…

Действительную военную службу он будет нести в составе команды боевого ансамбля совместно с другим опальным «ансамблистом» Михаилом Вольпиным.

С середины 1940-х жизнь потихоньку налаживается. В соавторстве с Михаилом Вольпиным они неутомимо пишут сценарии для «золотой коллекции» советского мультфильма: «Оранжевое горлышко», «Остров ошибок», «Двенадцать месяцев», «Приключения Мурзилки», «В некотором царстве», «Снежная королева», «Кошкин дом», «Кот, который гулял сам по себе», «Приключения Буратино», «Дюймовочка», «Лягушка-путешественница»… Ещё более масштабен их задел в жанре кино-сказки, комедии, мелодрамы – любом, кроме скучного: «Застава в горах», «Шведская спичка», «На подмостках сцены», «Рассказы о Ленине», «Необыкновенный город», «Морозко», «Каин XVIII», «Город мастеров», «Огонь, вода и… медные трубы»…

На новом творческом витке зритель с удивлением открывает другого Эрдмана. Это уже не фонтанирующий хохмами смехач – с годами к искрометному юмору подмешивается всё больше грустной философии.

В 1949-м бывший ссыльный с графой «минус шесть» становится полноправным «москвичом», а годом позже устраивает и личную жизнь. Его новая жена (первая умерла от тифа в войну) – та самая «куйбышевская знакомая» Наталья Чидсон.

И всё бы хорошо, да вот любимую свою пьесу «Самоубийца» он так и не увидит. За год до смерти автора её сыграют в Швеции, но «шведская спичка» прогорит далеко от Москвы, где жил невыездной драматург.

На советской сцене «Самоубийцу» впервые поставят в Театре Сатиры. Премьера опоздает на 12 лет…

Эшпай Андрей Яковлевич (15.09.1925 – 8.11.2015)

Родом он из Марийской АССР. Корни всесторонне музыкальные – отец композитор, мама – родная сестра чувашского музыканта Тогаева. В 3 года стал москвичом, а через десятилетия –­ автором песни «Москвичи».

В 18 лет ушел бить фрицев. Военное училище заканчивал пулемётчиком, воевал переводчиком – в военной разведке. О том, как – свидетельствуют орден Красной звезды. Дали его не только за толковый допрос, позволивший на подступах к Берлину подавить массу огневых точек противника, но и за 8 лично уничтоженных солдат и офицеров вермахта.

Вклад Эшпая в музыку увенчан высшими творческими наградами: Народный артист СССР, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР. Всё это потом. Пока же, в 1953-м, он окончил Московскую консерваторию по двум классам: композиции (у Николая Мясковского и Евгения Голубева) и фортепиано (у Владимира Софроницкого).

Трудно найти композитора, который бы написал столько прекрасной музыки для кино, театра и телепостановок: «Повесть о первой любви» (сыграл здесь в эпизоде), «Ночной патруль», «Исправленному верить», «Жажда», «Карьера Димы Горина», «Приходите завтра», «Водил поезда машинист», «Страницы былого», «Им покоряется небо», «Первый троллейбус», «Криницы», «Бабье царство», «Майор «Вихрь»» «Адъютант его превосходительства», «Директор», «И был вечер, и было утро…», «Кремлёвские куранты», «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше», «Седьмое небо», «Тень», «Сибирячка», «Возврата нет», «Дети Ванюшина», «Парашюты на деревьях», «Семья Ивановых», «Рудин», «Трактир на Пятницкой», «Емельян Пугачёв», «Наше призвание», «Поздняя любовь», «Долгий путь в лабиринте», «Я — вожатый форпоста», «Иван Великий», «Иван Грозный»…

Все это давно стало классикой, как и более ста песен Эшпая, не говоря о произведениях, которые по определению являются классическими: балеты и кантаты, симфонии и концерты, камерные ансамбли и симфонические национальные танцы…

Эшпай и Куйбышев – особая тема.

–  С Самарой у меня связано очень многое, – с признательностью отмечал композитор. – Я давно сотрудничаю с местным филармоническим оркестром. Здесь под управлением Геннадия Проваторова, Валентина Нестерова и Михаила Щербакова были исполнены практически все мои крупные сочинения. Мне дорога творческая отдача, всегда отличающая оркестр. Когда вместе со всеми своими слабостями, из которых ты состоишь, приходишь в коллектив, где тебя понимают, это прекрасно. Наша совместная работа с оркестром дает импульс даже моей композиторской деятельности, и я не испытываю ничего, кроме чувства благодарности к коллективу и его дирижерам. Я не очень часто приезжаю на исполнение своих сочинений. Самара — одно из исключений. Здесь особая, притягательная для меня творческая атмосфера.

И, действительно, Андрей Яковлевич приезжал к нам не только с тематическими концертами и авторским вечерами, здесь его «ждали» всесоюзные премьеры. На сцене Куйбышевского театра оперы и балета балетмейстер Игорь Чернышев ещё в 1977 году поставил знаменитый балет «Ангара», а через три года первым в стране – балет «Помните!». Уже в постсоветское время здесь же была поставлена «Литургическая симфония» Эшпая. Автор не только наслаждался куйбышевскими премьерами, но и сопровождал наших артистов во время их столичных гастролей. Несмотря на дистанцию в десятилетия, Андрей Эшпай до сих пор высоко ценит творческий метод балетмейстера Игоря Чернышева:

Это были замечательные спектакли. Он нашёл сильную, убедительную версию «Ангары», динамичную и поразительно отработанную по форме. Радостной была для меня и совместная работа над балетом «Круг», который в вашем театре вышел под названием «Помните!». Очевидно, мы одинаково чувствовали с балетмейстером-постановщиком, оказались творческими единомышленниками.

А вот что говорил в свое время балетмейстер Чернышов: «Начиная работу над произведением Эшпая «Помните!», я думал о том, как поставить большой, связанный единым дыханием спектакль. Если, например, «Ангара», «Любовью за любовь» носили скорее камерный характер, то этот балет Эшпая требует масштабной постановки. Там идёт речь о судьбах человечества. Это настоящая симфоническая партитура и по характеру мышления, и по объёму».

Самара никогда не увидит больше композитора Эшпая. Но его облагораживающее, просветляющее творчество, обращенное к солнцу, к миру, к жизни, по сути, вмещено в одно короткое, но глобальное по своей значимости слово: «Помните!». Слышите?

Юровский Владимир Иванович (20.02.1915 — 26 января 1972)

Даже средь изобилия добрых советских мультиков самым сказочным, то есть волшебно завораживающим, для меня был и остается «Заколдованный мальчик» (1955). Кто не помнит: по мотивам двухтомной книги «Путешествие Нильса с дикими гусями» или, как её еще называют, «литературного учебника шведской географии». И дело не столько в таланте автора – нобелиантки по литературе Сельмы Лагерлёф. И даже не благодаря чудесной анимации и конгениальной озвучке голосами великих советских артистов. Едва ли не самым чарующим, покоряющим с первых секунд волховством является музыка. Кто не видел, – понять будет трудно. Кто видел – согласится на все сто. Так вот, автором колдовской, окунающей в чудо музыки был заслуженный деятель искусств РСФСР Владимир Юровский.

Родился он в семье владельца единственного местечкового Таращинского кино-театра. Пробираясь из Америки с «повышения синема-курсов» в городок Тараща, Михаил Юровский попал на фронт «Германской» (1914), откуда вернулся со Святым Георгием на груди. Его сын Вова уже в три года сочинял мотивчики, а в пять «служил» тапером при отцовском «Волшебном фонаре». За лихолетье Гражданской войны семья пережила не один погром с конфискацией.

Однажды мальчика едва не убили, выбросив из окна на камни. Нашла и спасла собака, Вова отделался поврежденным на всю жизнь позвоночником. В другой раз сам Григорий Иванович Котовский, прослушав Вовочку-пианиста, выдал грамоту о том, что фортепиано «навечно принадлежит юному гению Владимиру Юровскому и не подлежит экспроприации!». Потом была учеба по совершенствованию профнавыков: суфлёр и помощник дирижера в Киевском оперном театре…

Ещё до окончания Московской Государственной консерватории, где он учился в классе Николая Мясковского, произведение 20-летнего Юровского «Московский карнавал» включил в свой репертуар гастролировавший по СССР итальянский дирижер Вилли Ферреро. В том же 1935-м юного музыканта приняли в Союз советских композиторов.

26 апреля 1941 года он женится на Симоне, дочери «соседа», а по совместительству дирижера-создателя Оркестра кинематографии Давида Блока. Идиллия была недолгой — с началом войны семью Юровских эвакуируют в Куйбышев. Как ополченца, Владимира Михайловича забраковали по зрению: минус 9. Что имело скорый плюс: уже 30 декабря 1942 года в «запасной столице» с успехом проходит премьера его балета «Алые паруса» по повести Александра Грина в исполнении солистов Большого театра, где Владимир Михайлович работает по брони. Высокую оценку премьере дает в газете «Правда» Дмитрий Шостакович.

В последующие годы Владимир Юровский плодотворно работал в самых разных жанрах. Его богатое наследство вмещает: оперу «Дума про Опанаса» (по Эдуарду Багрицкому); балеты «Под небом Италии» (по итальянской сказке Максима Горького), «Янко-музыкант» (по мотивам прозы Генрика Сенкевича); «Золотая антилопа», «Перед рассветом»; 5 симфоний; оратории «Подвиг народа» и «Зоя» (по поэме Маргариты Алигер); трагическую музыкально-хоровую поэму «Отелло» по Уильяму Шекспиру; две «Поэтических тетради» (на стихи Эдуарда Багрицкого и Расула Гамзатова); два цикла симфонических картин «Русские художники»; симфоническую повесть «Евгения Гранде» (по Оноре де Бальзаку); концерт для виолончели с оркестром, кантаты, песни («Ты поила коня» на слова Сергея Есенина, «Нас водила молодость» на слова Эдуарда Багрицкого) и др.

Немало мелодий создано и для «важнейшего из искусств», где композитор делал когда-то свои первые творческие шаги. Для фильмов: «Конец Санкт-Петербурга», «Новая Москва», «Старый наездник», «Поэт», «Дело № 306», «Цель его жизни», «Василий Суриков»… Ну, и конечно же, для мультфильмов: «Золотая антилопа», «Заколдованный мальчик», «Чьи в лесу шишки?», «Паровозик из Ромашково»…

– Отец прекрасно играл на фортепиано, знал наизусть огромное количество музыки… играл на рояле фрагменты из произведений самых разных композиторов… как-то оркестрально; обладал очень развитым внутренним слухом, и сочинял без фортепиано, прямо в партитуре. Когда сочинение было завершено, он «безжалостно» уничтожал эскизы. «Пап, – говорил я ему, – это же хороший материал, жалко выбрасывать…» – «Ничего, сочиним новый», – говорил он, смеясь… Отец умер 26 января 1972 года. Мама — 25 января 2014 года, через 42 года после отца. Почти как в сказке: «Они прожили долгую жизнь и умерли в один день». Почти… Ну, это в сказке», – вспоминает сын, дирижер Владимир Юровский. Кстати, музыкальные гены Владимира Михайловича передались по наследству и детям, и внукам, и правнукам…

А чтобы понять, как она звучит – мелодия для сказки (или сказка в мелодии), – просто включите дивный мультик «Заколдованный мальчик», и вообразите себя на полчаса крошкой Нильсом, парящим над Швецией со стаей диких гусей.

Простите солдатам последний грех:
«Последний дюйм» в закольцовке судеб
Артистам и писателям – жертвам войны посвящается

Печальных не ставьте над нами вех…

На днях подготовил небольшое устное выступление по «Песне Бена» из фильма «Последний дюйм» (для самарского творческого объединения «Лира»). Думал обойтись историей самой песни с её воспроизведением и экскурсом в нелегкую судьбу исполнителя.

Однако стоило копнуть, и повылезло столько, что вместо 10-15-минутной презентации я говорил и говорил, люди же просили продолжения, а потом – письменного варианта. В итоге, решил предать слова бумаге.

Для начала сама…

Песня Бена из к/ф «Последний дюйм»

Тяжёлым басом гремит фугас,
Ударил фонтан огня,
А Боб Кеннеди пустился в пляс.
Какое мне дело до всех до вас?
А вам до меня!

Трещит земля как пустой орех,
Как щепка трещит броня,
А Боба вновь разбирает смех:
Какое мне дело до вас до всех?
А вам до меня!

Но пуля-дура вошла меж глаз
Ему на закате дня.
Успел сказать он и в этот раз:
Какое мне дело до всех до вас?
А вам до меня?

Простите солдатам последний грех,
И в памяти не храня,
Печальных не ставьте над нами вех.
Какое мне дело до вас до всех?
А вам до меня?

Слышали? Нет… Значит, мне повезло: слушали люди самого разного возраста. И все мужчины – от 35 до 80 – внимали и подпевали исполнителю. Звали его Михаил Рыба. Ничего не говорит? Тогда для завязки на спор: голос этот в нашей стране знают все. От трех до ста. Причем, столетние – стопроцентно…

…Такой красивый большой человек… богатырь просто… такой изумительный голос…

Эпитеты из последнего прижизненного сообщения в прессе о концерте на Сахалине от 13 июня 1978 года.

Дальше − тишина. И… смерть − пятилетку спустя. В шестьдесят…

Не осталось ни порядочной биографии, ни упорядоченной дискографии.

Речь о Михаиле Павловиче Рыбá. Его голос, повторюсь, знаком каждому. Не все про это догадываются. Закрасим этот несправедливый пробел.

МИХАИЛ РЫБА. ОТ ТРЁХ ДО СТА…

Мортка (Мечислав Пансулович Рыба́ родился 16 февраля 1923 года в Варшаве. Папа и мама были музыканты. А свое «второе рождение» он отмечал 30 сентября.

Именно в последний сентябрьский день 1939-го Миша неожиданно попал в кольцо оцепления на варшавском рынке. Варшаву только что взяли немецкие войска. И части СС, устроив на столичном рынке облаву, утроили «пулевую чистку»…

Слово сыну, Михаилу Михайловичу Рыба: «К отцу подошел эсэсовец, навел пистолет и велел немедленно сесть в машину. Отец понял: жизнь кончилась, и решил рискнуть: вскочив на велосипед, помчался на противоположный конец рынка. Мчался и молил: лишь бы ворота были закрыты, а калитка открыта. Так и получилось! (от автора: фашисты, видимо, не рискнули стрелять на переполненном рынке, чтоб не задеть друг друга). Дворами он добрался до дома, попрощался с родителями, двинулся к польско-советской границе. Там простые солдаты забрали велосипед и позволили отцу перейти на ту сторону».

Так, 16-летний Миша оказался в СССР. Как говорится, по-русски ни бум-бум.

Из записок педагога по вокалу Елены Аполлинарьевны Шиповской (1901-1993): «На второй год моего пребывания в витебском училище директор прислал мне в класс необычного студента. Это был юноша-еврей, перебежавший в СССР из Польши, очень плохо одетый и грязный. Звали его Михаил Рыба, и он очень хотел учиться петь. Прослушав его, я обнаружила, что кроме нескольких низких нот какого-то неопределенного тембра у него ничего нет. Когда я ему заявила, что петь он не может, у него потекли слезы, и он стал умолять не отказываться от него. Сердце мое дрогнуло, и я сказала, что беру его на испытательный срок, хотя мысленно корила себя за слабость и взятую на себя ответственность, т.к. не представляла, что буду с ним делать. Миша оказался очень способным и музыкальным юношей… Называл он меня «пани профессор», и мне было смешно, поскольку этой «пани» до профессора было ещё очень далеко. Всё же к концу года у Миши расширился диапазон, и он мог петь несложные произведения. На эти занятия я смотрела, как на полезный для себя опыт, который впоследствии очень пригодился в работе с безголосыми учениками.

Я уехала из Витебска в начале 1941 г., потом началась война, я потеряла связь со своими учениками и ничего не слышала о Михаиле. Несколько лет спустя после окончания войны в Московском городском музыкально-педагогическом училище, где я работала, на какой-то праздник решили устроить концерт с приглашением артистов Московской филармонии. Я сидела в зале, когда неожиданно объявили: «Михаил Рыба!» Не верю своим ушам и глазам: на эстраду во фраке вышел мой бывший ученик, который прекрасно исполнил негритянские песни из репертуара Поля Робсона.

Он подошёл ко мне после концерта и сказал, что никогда не забывает «пани профессора», которая дала ему путевку в жизнь. Оказывается, в начале войны ему удалось пробраться из Витебска в Саратов, окончить там консерваторию, а затем попасть в Москву».

Собственно, в случае с консерваторией уместно перефразировать Маяковского: мы говорим: «Саратов» – подразумеваем «Москва». Мы говорим: «Москва» – подразумеваем «Саратов». Читаем «Историю Саратовской консерватории»:

«Осенью 1941 года в Саратов была эвакуирована Московская консерватория. На основании приказа комитета по делам искусств при Совнаркоме Саратовская консерватория была объединена с Московской, и ей временно было присвоено звание «Московской консерватории им. П.И. Чайковского». Педагоги и студенты (вместе с артистами МХАТа, также эвакуированного в Саратов) с ноября 1941 г. по февраль 1942 г. дали на призывных участках, в госпиталях 160 концертов. Консерваторцы также принимали участие в возведении оборонных рубежей вокруг города. В 1941–42-х годах две консерваторские концертные бригады выступали на фронтах. Московская консерватория вернулась в столицу осенью 1943 года».

В Москве Миша учится у профессора Московской консерватории Николая Ивановича Сперанского (1877-1952), бывшего партнера самого Федора Ивановича Шаляпина. Отличный наставник и педагог, Сперанский сумел воспитать в ученике качества, стяжавшие ему славу уникального баса ХХ века. Плюс громадный талант и природный голосина самого Михаила…

***

Великая Отечественная неплохо закалила студента консерватории. В составе выездных артбригад он солировал перед бойцами не только фронтов, но и всех флотов: от Северного до Дальневосточного. Чему свидетельством благодарность от знаменитого адмирала Головко. Всего на передовой юноша дал свыше тысячи концертов.

После Победы Михаил Рыба нарасхват на лучших оперных площадках от Большого театра до Всесоюзного радио. И на протяжении десятилетий его голос – фирменная гарантия успеха концертов Государственной филармонии.

Ему благоволили самые именитые дирижеры. От А. Гаука, С. Самосуда, Н. Аносова и К. Кондрашина до Г. Рождественского, Ю. Симонова, Ю. Темирканова, Р. Баршая и В. Дударовой.

Ему доверяли, зачастую, премьерные вещи ведущие композиторы: Д. Шостакович и Т. Хренников, Д. Кабалевский и В. Мурадели, М. Вайнберг и Д. Покрасс, К. Молчанов и А. Холминов, Р.  Щедрин и Э. Денисов, Б. Чайковский и Б. Баяхунов…

Так, 12 декабря 1971 года в его исполнении впервые прозвучал 5-частный вокальный цикл Эдисона Денисова «Веселый час» для голоса и фортепиано на стихи русских поэтов XVIII века.

Беспримерный… пример. Год 1954-й. На премьере сочинения «Пять романсов на стихи Евгения Долматовского» в Малом зале Консерватории Михаилу Рыба аккомпанирует автор музыки, а по окончании подписывает ноты: «Дорогому Михаилу Павловичу Рыба с наилучшими пожеланиями от Д. Шостаковича». Никому больше Дмитрий Дмитриевич не подписывал ноты с обращением «дорогой».

Современный критик и радиоведущий Николай Яковенко назвал Михаила Рыба так: «Советский Поль Робсон, или Бассо-профундо Михаил Рыба», как он и котировался на Западе.

Проясним термин

Бас-профундо (итал. basso profondo – глубокий бас) – очень редкий, самый низкий, глубокий мужской голос. Он был широко востребован до начала ХХ века – пока «современные ритмы» не потеснили церковно-хоровое пение. В большой опере применение профундистам находилось нечасто.

Примеры: отец Лоран в опере Ш. Гуно «Ромео и Джульетта» и Зарастро в «Волшебной флейте» В. Моцарта, Сусанин и Голова в операх М. Глинки «Жизнь за царя» и «Руслан и Людмила», Чуб и Гремин в операх П. Чайковского «Черевички» и «Евгений Онегин», Иван Хованский и Пимен в операх М. Мусоргского «Хованщина» и «Борис Годунов», Дед Мороз и Варяжский гость в операх Н. Римского-Корсакова «Снегурочка» и «Садко», Мельник («Русалка») А. Даргомыжского и Кончак («Князь Игорь») А. Бородина.

Ярчайший представитель исполнения бас-профундо – народный артист СССР и бывший протодиакон Михаил Дормидонтович Михайлов (1893-1971), о котором поздний Шаляпин отозвался так: «Настоящий бас сейчас есть только в Москве. Максим Дормидонтович Михайлов… Большой театр не обеднел… Какой голос у Михайлова! Даже завидую ему».

Долгое время, и отчасти справедливо, профундовое пение считалось русским эксклюзивом. Ведь практически до середины XIX века, в отличие от западной традиции, православные литургические хористы (или октависты хоровых капелл) обходились без музыкального сопровождения, и для компенсации им требовалась исключительно низкая, заполняющая все храмовое пространство мощь.

***

Однако даже на фоне большинства профундистов (с характерным для них «прямым как кол» в нижнем регистре, без качественных «верхов» басом), Михаила Рыба счастливо выделяли феноменальная широта диапазона, игровая подвижность, неожиданная мягкость и удивительная гибкость тембра вплоть до виртуозной колоратурной акробатики.

Выдающийся импровизатор, он исполнял арии, свободно повышая голос от сверхнизкого баса-профундо – через бас-буффо (комический бас) – до высокого баса-кантанте (ниша Федора Шаляпина).

Шедевры его буффонного мастерства: миниатюра «Бекетта» из Старинных французских песен, «Ария о клевете» в партии Дона Базилио из «Севильского цирюльника» и партия Мустафы из «Итальянки в Алжире» Джоаккино Россини. Как и голосу, манере певца был присущ изумительный артистизм: от трагика до комика, от мелодраматизма до сарказма.

Вспоминает музыкант Лев Солин: «Я делал капустники в консерватории, где участвовали, скажем, Флиер, Гинзбург, а в зале сидели Гольденвейзер, Нейгауз, Рихтер. Помнится, у меня был номер, где певец бас, был такой Михаил Рыба, в женском одеянии изображал певицу. Огромного роста, в платье с накладным бюстом, он выходил и доставал из глубины лифа смятую бумажку, разворачивал её, и это была фортепианная партия, которую исполнял я. Рихтер, сидевший в первом ряду рядом с Ниной Дорлиак, хохотал и толкал её в бок, показывая на сцену».

Стать соответствовала голосу! А величина таланта – сердцу певца: «Михаил Рыбá был необыкновенно добрым и обаятельным человеком. Когда он заходил в артистическую со своей необыкновенной улыбкой, снималось напряжение, хотелось с ним общаться. От него шла особая теплота, особая культура: когда с ним пообщаешься – было понятно, как он сейчас запоет: добрый, ласковый тембр. Это передавалось залу. Особенно это ощущалось в русских романсах» (Сергей Яковенко).

Для баса-профундо Михаил Рыба имел поразительного разнообразия и многожанрия репертуар. Известные арии Баха, Генделя, Россини. Песни и романсы Франца Шуберта, Роберта Шумана, Дмитрий Шостаковича, Георгия Свиридова.  И, одновременно, он любил порадовать советского слушателя забытыми или вновь именно им открытыми средневековыми вещицами, старинными французскими песнями, канцонами и мадригалами Доменико Чимарозы и Доменико Скарлатти (XVIII век). Он же, по сути, стал первооткрывателем и первоисполнителем негритянских спиричуэлсов.

Михаил Павлович – первый в СССР исполнитель кантаты Вольфганга Амадея Моцарта «Мир прекрасен», а также вокальных циклов: «Три серенады Дон Кихота к Дульсинее» Равеля и «Героические оды» Людвига ван Бетховена. Свидетельствуют и об, увы, несохранившейся его интерпретации «Элегии» Эдуара Массне.

Переводами незнакомых в Союзе иностранных текстов занимался он же, до 16 лет не знавший ни одного русского слова.

Задел в советской киномузыке у Михаила Рыба, наверное, не столь велик. Но именно кино сделало его бас известным и любимым несколькими поколениями советских людей.

О его коронной, фирменной, фамильной песне – «Песня Бена из к/ф «Последний дюйм»» – более повторяться не стоит.

Назовем известные фильмы, которые он осчастливил своим басом. Все три относятся к сокровищницам кинематографа: «Карнавальная ночь» Эльдара Рязанова (песня «3 храбреца»), «Тихий Дон» Сергея Герасимова и «Айболит-66» Ролана Быкова. Правда, с последним связана настоящая «культ-катастрофа».

Певец уже записал для сказки цикл песен Бориса Чайковского: «Нормальные герои всегда идут в обход», «Ты лети, моя акула», эпизод песни ветра. И с легким сердцем собрался на премьеру…

Михаил Рыба-сын:

– Папа взял меня за руку и повел в «Россию» смотреть «Айболит-66». Фильм мне понравился, но я обратил внимание, что из кинотеатра папа вышел очень подавленным. Оказывается, из всего материала, что он записал, в фильме осталось только несколько тактов из песни Ветра. Папа звонит Борису: «В чём дело?» – «Ты понимаешь, когда режиссер услышал песни, они ему так понравились, что он сам захотел их спеть. Я ничего не мог поделать».

Эх, Бармалей, Бармалей…

Были также сольные композиции в картинах «День последний, день первый» («Песня старого почтальона» 1959) и «Шаги по земле» (1968).

Не чурался бас и озвучки мультиков («Самый, самый, самый, самый» 1966). И вот тут самое время вспомнить про наше пари: «его знают все от трех до ста, столетние – стопроцентно».

Потому что все помнят «Мойдодыр», не могут не помнить из-за… М.П. Рыба. Ведь в том классическом мультфильме 1954 года грозную партию Умывальника ведет он! А аккомпанирует… Государственный симфонический оркестр под управлением Альгиса Жюрайтиса.

Было, было время, когда на «воспитательное развлечение» мобилизовали лучших из лучших, «с яслей» прививая слушателю/зрителю вкус к великой музыке и литературе. В том числе посредством мультфильмов.

В последние годы жизни певец нередко выступал в ансамбле с сыном, лауреатом Международных конкурсов по фортепиано.

Умер 21 ноября 1983 г.

Похоронен на Кунцевском кладбище столицы. Званий не имеет…

ОТЕЦ и СЫН: МОДЕЛЬ ДЛЯ СБОРКИ

Под стать песне Бена, сам фильм «Последний дюйм» стал потрясением для поколения мальчишек 1950-х. И не только: про себя скажу то же. Но все-таки показательнее реакция современника премьеры.

Писатель Михаил Веллер (книга «Моё дело»): «…мы в клубах и смотрели все фильмы – исключительно по воскресеньям в десять утра: еженедельный детский киносеанс. А репертуар известный: от «Подвига разведчика» до «Кочубея» – военно-патриотическая тематика… Новьём вроде «Тайны двух океанов» баловали нечасто. Ну, и показали нам однажды фильм с невразумительным названием «Последний дюйм»… И когда мы услышали срывающийся голос мальчика: «Что он делает?!», и увидели его светлые прищуренные глаза, и его отец ответил с размеренной тяжелой хрипотцой: «Это не каждому по плечу. Здесь все решает последний дюйм», а лицо отца было рубленым, суровым, и севший самолет скапотировал на пробеге и загорелся, и на фоне дыма санитары понесли носилки, и поплыли красные рваные титры, а музыка с пластинки в кофейне выплыла на поверхность звучания, и от этой мелодии холодела душа… И когда заревел прибой, и грянула музыка во всю мощь, и загремел тяжелый бас, и поползло по береговому песку полотенце с тяжёлым окровавленным телом – за тоненьким пацаном, делающим невозможное… ощущение передать невозможно. Это мороз по спине, и колкие иголочки в груди и коленях, и спазм в горле, и слезы на глазах, и надежда, и мрачный восторг, и счастье. Слова «катарсис» мы знать не могли. Не знаю, поймете ли вы – что значило: в Советском Союзе… девятилетнему пацану впервые увидеть «Последний дюйм». Это было откровение, потрясение, суровая трагедия с достойным исходом, зубами вырванным у судьбы… Никогда у меня кумиров не было. Ни в чем. Вот только Дэви из «Последнего дюйма» был… Он был прекрасен. Он был идеал, человека… И в том слое… души, в котором человек пребывает вечно девятилетним пацаном… этот идеал продолжает жить. И прибой греметь. И песня звучать. И самолёт отрывается и дотягивает до полосы. И нет в этом ни грана фальши. Это не каждому по плечу, сынок. Здесь всё решает последний дюйм».

Фильм был поставлен по небольшому рассказу английского писателя-фронтовика, родом из Австралии, Джеймса Олдриджа (1918-2015, см. Приложение). Писателя прогрессивного, то есть друга Советского Союза. Он написал массу книг, некоторые стали бестселлерами. Прожил Олдридж почти 97. Но помнят его за «Последний дюйм». Причем, не за рассказ, а за его советскую экранизацию. Как бы для детей.

Парадокс. Написанный в 1957-м, «Последний дюйм» был тотчас переведен в журнале «Иностранная литература», а годом спустя вышел уже брутальный фильм, «самый западный» в нашем кинематографе. Без ведома (то есть уведомления) автора. Который, впрочем, не обиделся. И только через год после всесоюзной премьеры фильма рассказ напечатали в Англии (1959).

Вот так, помимо воли, «дежурное прикосновение» к нестареющей песне из старого кино заставило вчитываться в судьбы создателей сперва песни, а потом и всего фильма.

Далее очерк о человеке, без которого фильм бы не состоялся вообще, даже если бы у него был более маститый режиссер. Именно он стал лицом не только бессмертного боевика, но и бронзовым ликом западного «одинокого волка» в советской разблюдовке.

Речь об актере Николае Николаевича Крюкове (1915-1993)

ИСТИННО НАРОДНЫЙ

Убедителен всегда. Многолик, но неизменно мужественен, кроме «Одного шанса из тысячи», что ничуть не бросает тени, а лишь отчеркивает разногранность таланта. Один из лучших и наиболее импонирующих «субъектов Запада» в совкино. А родом – из тверской глухомани! Ворвался в мой мир «Последним дюймом», превзойдя, пожалуй, литературный первоисточник от мистера Дж. Олдриджа. А матерый зек-волчара «Прохор» из «Петровки, 38» по психологизму и эксцентрике не уступит и превознесенным удачам самых обласканных наших мэтров.

Иной раз может показаться: ему не повезло. Владелец одного из самых запоминающихся, точёных и, на актерском сленге, характерных «портретов». Тонкий автор галереи «оттисков навек». Неизменно великолепный в любой роли, даже заштатном эпизоде без слов (пират Морган в «Острове сокровищ», 1982 г., 3 серии). А по статусному счету и прожил-то прилично, да вот заслуженного «заслужил» лишь в 1991-м на «последнем вздохе Советов», притом, что помер через год, уже перед расстрелом Советов в Белом доме.

Ему всю жизнь чего-то не могли простить…

Но вопреки всему неизменно великолепен!

Казалось бы, ну что в нем такого? Сдержанно суров, даже статичен и порядком зануден Бен Эпсли в «Последнем дюйме». Но именно этот неразговорчивый западный мужчина с подводной кинокамерой навсегда покоряет душу советского мальчишки, лезущего из кожи вон только бы заслужить его молчаливое «добро» хотя бы и посредством экранного сынишки Бена…

У Николая Николаевича не было, не могло быть однозначно положительных или отрицательных образов. Он тот, кто по натуре своей не прямолинеен, и в ролевой ипостаси не может быть уплощён. Даже если его утюжат и корнают.

Так в чем же причина ВСЕГО?

Возможно, неизгладимые шрамы войны: оккупация и угон в Германию, – зарубцевались и в творчестве, и в особенностях игры, а, в конечном счете, и «признательной оценке» высоких инстанций… Пусть их – забудутся, уже забылись. Осталось же главное – имя «Николай Крюков». Этот феномен мог запросто возглавить партизанский отряд («Дочь Стратиона») и «обернуться» двуличным изменником Двигубским («Один шанс из тысячи»). Не менее ярок жестокий, ледяной, опасный как тигр полковник Моран – правая рука профессора Мориарти («Смертельная схватка», «Охота на тигра» из сериала про Шерлока Холмса и доктора Ватсона). Равно как коварный, умный и непреклонный враг Московии ярл Юленшерна («Россия молодая»)…

В чём-в чём, а в негативном амплуа Крюкова задействовали по полной. Правда, и здесь у каждого анти-героя – как бы второе дно, двойная жизнь: лесничий Шпиллят («Парашюты на деревьях») служит фашистам, а помогает нашим разведчикам. А бывало, что и «тройная», как у хитрого оборотня-профессионала Дункеля («По тонком люду»).

Крюков – бесспорный «маэстро без визитки». Его «потайной сертификат», его неофициальная «охранная грамота» – громадный природный дар с отчетливым «знаком фирмы».

Действительно, даже на фоне весьма «звёздных» персон в знаменитой детективной экранизации «за Запад» («Смерть под парусом» по Чарльзу Сноу) его детектив-дилетант Иен Пейл не только не теряется, но конкретно переигрывает всех!

Да и могло ли быть иначе?!

Николай Крюков честно работал и терпеливо творил, его же упорно прессовали, не замечая, не воздавая должного, «щелкая по носу» небреженьем. Ну, и что?

Излюбленный крюковский типаж на весь этот «чмырёж» всегда имел хороший дуплет-куплетик: «Какое мне дело до всех до вас, а вам до меня?!»…

И всё-таки… Жалко, что мало…

Это мои давние строки, из «нулевых», когда я активно лепил посты для ещё «мужающего» сайта «Кино-Театр.ру».

Впрочем, готов подписаться под каждым словом.

Просто тогда биография актера Крюкова была сродни «истории мидян» («История мидян темна и непонятна»). За минувшие полтора десятилетия многие белые пятна окрасились радугой. Правда, судьба великого мастера от этого благостней не сделалась…

Биографическая пробежка

Родился 25 июня 1915 года в селе Замытье Тверской губернии. После школы подался в Ленинград. Работая на заводе «Севкабель», увлекся кружком художественной самодеятельности. В 20 лет окончил театральную студию при Большом драматическом театре и был принят в труппу театра-студии (бывший Молодой театр, а с 1939-го – Театр имени Ленинградского Совета) под руководством Сергея Радлова (1892-1968).

В 23 сыграл первую кинороль («Морской пост»). Манящие синема-перспективы прервала война. Как оказалось, почти на два десятилетия.

– Нас разбили на фронтовые бригады. Театр перешёл на военизированное положение. Мы оставались в театре всё время, – вспоминал артист. – Бригады выезжали на фронт, на корабли, на сборные пункты и на рытьё противотанковых рвов.

В блокадном Ленинграде артисты голодали, как и все. А сценическая отдача требовала нормальных сил. И Крюков, надорвавшись, попал на больничную койку. А в феврале 1942 года театральную труппу эвакуировали в Пятигорск. Когда же к городу подступили фашисты, актеров «во избежание волнений» вывозить не посмели.  И «театр Радлова» оказался во власти оккупационных властей.

– Был приказ о работе, – продолжал Николай Крюков: – Мы, сколько могли, тянули: отговаривались тем, что состав труппы неполный – нужно время для восстановления спектаклей, многих исполнителей не хватало и т. п. Но и это не могло продолжаться вечно. Были приняты кое-кто из случайно оставшихся актёров, кое-кто пришёл к нам из состава оперетты. И начали работать… Население ходило к нам в театр, и спектакли – мы это видели – много значили и для зрителей, и для нас. В атмосфере спектакля мы сильнее ощущали временность оккупации, не теряли веры в нашу победу…

После освобождения Пятигорска органы таким аргументам не вняли. Радлова с супругой, как верхов труппы, «за измену Родине и сотрудничество с оккупантами» осудили по полной: 10 лет лагерей. Анна Дмитриевна Радлова оттуда не вернулась. Сергея Эрнестовича в 1953-м реабилитировали.

Николай Крюков, как «сошка помельче», свободу не терял, но, будучи «неблагонадежным гитлеровским прихвостнем», для столичных сцен стал «неприкасаемым», «персоной нон грата». Его уделом стали «провинциально-республиканские подмостки» (Тбилиси, Тверь, Ростов-на-Дону, Рига). И только в 1953-м он был допущен на съёмочную площадку в качестве эпизодника.

Широкая экранная карьера началась в 43, когда, перебравшись на киностудию «Ленфильм», опальный лицедей был «выбран и назначен» Беном Эпсли. Правда, и тут не обошлось без «репрессий»: актера лишили голоса, поручив дубляж басовитому Юрию Толубееву (1906-1979), народному артисту СССР. Хотя и «без родного голоса» Бен Эпсли «сделал» Николаю Крюкову имя, а, главное, лицо на века.

– Образ из «Последнего дюйма» потом отразился на всех его ролях, – считает киновед Александр Шпагин: – Одинокий волк с внутренней интеллигентностью, внутренним трагизмом, со сложной судьбой. Он него исходило ощущение ума, глубины и человеческой значительности. Взгляд Крюкова просвечивал человека насквозь. Коршун. Старый коршун… Все его герои суховаты, потому что понимают, что эмоции могут привести только к чему-то худшему. Этому, безусловно, самого актера научила его судьба…

За последующие 30 лет Николай Николаевич сыграл порядка ста ролей, самых разных и ни разу не совпавших. Талант актера такой пошлости не мог допустить по определению.

За несколько месяцев до развала великой страны Крюкову присвоили звание заслуженного артиста РСФСР (1991). Последний раз под «юпитеры» он вышел год спустя, а 17 апреля 1993-го мастера не стало.

На постаменте его могилы на Серафимовском («мореходном») кладбище Санкт-Петербурга выбито: «Истинно народный».

«МУЖИК ОН БЫЛ КРУТОЙ» 

А вот реальная биография Вячеслава Муратова, столь броско, проникновенно, органично вжившегося в образ 9-летнего Дэви, сына Бена, до обидного скудна и неконкретна.

Судите! По одной версии, «Слава Муратов учился и успешно закончил Ленинградский Политехнический институт им. Калинина в 1971 году. Факультет физико-металлургический, кафедра «сварочное производство»…».

Но больше верится (хочется верить!) в другую. Военную.

По ней, родился Слава в 1945-м. 12-летним подростком фантастически ярко, по-взрослому заявил о себе в единственном фильме «Последний дюйм». Две транзитных короткометражки («Беда маленького Димы» 1957 и «Папа и мама» 1959), равно как опыт дубляжа («Вратарь живёт на нашей улице» ЧССР, «Воздушный змей с края света» Китай и Франция, «Юный капитан» КНДР) не в счёт. Просто несравнимо!

Теперь «по крохам»…

Андрей (Ленинград) в 2007-м утверждал:

– Славу Муратова я немножко знал в те годы, когда он только что снялся в этом фильме. Он был примерно моего возраста. Его мама работала на Ленинградском заводе «Электродело» №10 в гальваническом цехе. А моя мама была начальником хим. лаборатории завода и, конечно, они были хорошо знакомы. Ну а я иногда приходил к матери на завод и раза три-четыре видел Славу, который тоже иногда заходил к своей матери…

Норильчанин Владимир Павлович Щепин в 2010 году писал:

– Я учился со Славой Муратовым в 9-11 классах 242 средней общеобразовательной школе в 1962-65 годах… Школа находилась в Ленинграде на наб. канала Грибоедова. После этого мы больше не виделись.

По окончании Ленинградского высшего военного инженерно-строительного училища Муратов служил в Казахстане, прошел Афганистан. Дослужился до начальника штаба. А дальше?..

А вот что вспоминал в 2012 году его анонимный сослуживец из Златоуста:

– В 1986-88 гг. я служил в Ленинграде в в/ч 77036, расположенной по улице Салова 55, начальником штаба был Вячеслав Муратов, тот самый, что снимался в фильме. На его день рожденья каждый год в клубе показывали этот фильм. Человек он был отличный. К сожалению, после службы мы больше не встречались.

О том же спустя 5 лет свидетельствует другой подчиненный Муратова:

– За три года до распада Союза, весной 1988-го, Вячеслав Муратов в звании майора был назначен на должность командира нашего инженерно-строительного батальона, базировавшегося в Питере (ул. Салова). Поговаривали, что он был переведён к нам в часть (дослуживать) в связи с выводом войск из Афганистана, где Муратов служил ранее. Не знаю, насколько это соответствовало действительности, однако в его штабном кабинете на столе действительно стояла любопытная фотография, вроде как подтверждающая вышесказанное. Мужик он был крутой, один взгляд чего стоил. Весь состав части при его появлении как говорится, «вытягивался в струнку» (несмотря на дикое дембельство и землячество, творившиеся у нас в тот период), уважали и побаивались его абсолютно все. Мне запомнился случай, когда на одном из спортивных мероприятий комбат Муратов, видя, как «черпаки» и «салаги», как селёдки болтаются на турнике, подошел, скинул мундир и, по пояс раздетый, стал показывать всем как надо, 25 раз подтянувшись на турнике (а ведь ему на тот момент было уже за сорок и лишние кило уже присутствовали). Одним словом, волевой мужик… И действительно (как кто-то уже тут говорил), на его день рождения в нашем солдатском клубе ежегодно крутили данный фильм. Являясь актёром одной роли, он воплотил в «Последнем дюйме» все мальчишеские мечты – мечты о приключениях, о благородстве, подвиге, самопожертвовании, смелости и силе воли.

Вот так западный мальчик из кино вырос в мужчину, офицера, защитника Отечества.

И это всё? Всё, но… «Это не каждому по плечу. Здесь всё решает последний дюйм».

«Последний дюйм» подполковнику Муратову судьба отмерила в 1993-м, лихом и мутном, как и сама загадочная смерть одного из вундеркиндов кинематографа.

1993-й. Расстрел «Белого дома». Жуткая символика. Причем, двойная. Ведь применительно к «Последнему дюйму» выходит, что некиношный сын Бена умер в один год с артистом, сыгравшим его киношного отца.

Удивительная вещь: в «разгар соцреализма» маленький англичанин Дэви из рассказа прогрессивного, хоть и западного, писателя Олдриджа послужил образцом для подражания, моделью для сборки сразу нескольким поколениям советских подростков. Это ли не лучшая эпитафия даже при столь короткой, невнятной…а, может, слишком внятной, даже чеканной биографии?

СЛУЖИЛИ ДВА БОЙЦА В КИНО

Следующими персонажами нашей истории по праву становятся создатели фильма. Их звали Никита Курихин и Теодор Вульфович.

К сожалению, о режиссере Никите Фёдоровиче Курихине информации едва ли не меньше, чем о Славе Муратове. При том, что что он поставил, минимум, три немеркнущих шедевра совкино. Поэтому о нём придется говорить в контексте судьбы друга и соавтора Теодора Вульфовича.

Никита родился 1 декабря 1922 в столице СССР. Его отец, заслуженный артист РСФСР Фёдор Николаевич Курихин (1881-1951), был одним из самых смешных и популярных отечественных комиков первой половины ХХ века. Его настолько обожала публика, что даже в «серьёзном положении» он вызвал гомерический смех. Федор Николаевич перебрал огромный эстрадно-эксцентрический репертуар в провинции и Питере, и внёс большой вклад в создание Театра Сатиры в Москве (1924). Для того, чтобы вызвать улыбку, вполне довольно назвать две его роли: неунывающего катафальщика из «Веселых ребят» с его куплетами «Тюх, Тюх, Тюх, Тюх, разгорелся наш утюХ» и «Капитана Борнео» из «Цирка» с его дрессированной собачкой (см. Приложение).

Судьба сына комедианта оказалась много драматичней.

Сполна отведав «фронтовой каши» в годы Великой Отечественной и даже после (1941-1947), кавалер двух орденов Красной звезды, медалей «За оборону Москвы» и За оборону Сталинграда», отучился (1953) на режиссёрском факультете ВГИКа у Льва Кулешова (1899-1970) и поступил на Московскую киностудию научно-популярных фильмов. Сам придумывая сюжеты, сам же снимал и монтировал. Тематику примерно такова: «Увеличим производство кормов».

Здесь же судьба свела его с документалистом-фронтовиком Вульфовичем. Вместе они сделали на Центрнаучфильме ряд н/п картин, в том числе значительные с точки зрения документального жанра и отмеченные профильными дипломами ленты «Старт в стратосфере» (1956) и «Если бы горы могли говорит» (1958).

«Звездный час» для обоих пробил в 1958-м. И это, разумеется, был «Последний дюйм».

Дальнейшая фильмотека Курихина невелика, как и отмеренная ему дорога: «Мост перейти нельзя» (1958, совместно с Вульфовичем), «Барьер неизвестности» (1960), «Жаворонок» (1961) – признанная жемчужина героической романтики о подвиге пленных советских танкистов, проутюживших на угнанной «машине боевой» германские тылы. Фильм даже попал на Каннский фестиваль. Не менее любима и до сих пор показываема военная мелодрама «Не забудь… станция Луговая» (1966).

Последним произведением Курихина стала художественно-документальная хроника «Листки автобиографии» (1968) об истории «Ленфильма» с участием режиссера Иосифа Хейфица, актёра Алексея Баталова, писателя-окопника Виктора Некрасова…

В том же году, 6 июля 1968-го, 45-летний режиссер нелепейше погиб в автокатастрофе на дорогах Прибалтики.

Его соавтор по серии фильмов Теодор Юрьевич Вульфович (1923-2004), несмотря на то, что пережил товарища на 36 лет, снял немногим больше. Но и оно стоит того, чтобы помнить и чтить.

Вульфович из «мальчиков призыва-1923». В них, трехдневных принцев выпускного бала, вонзился первый и беспощадный штык с кровавым номером 22.06.1941. Это не могло не обагрить судьбы будущего мастера. Впрочем, начало было знойным и даже сытным.

Родился в Узбекистане. Жил с дедушкой и бабушкой в древнем Самарканде. Из Самарканда попал в… Самару, где воспитывался уже родителями. Навсегда запомнил красавицу Волгу. Следующий вираж вынес семью Вульфовичей в столицу, где мальчик взял школьный ранец. Родителям хлеб доставался нелегко, а сын был не из мажоров. Напротив, ученичество Тедя-Федя совмещал с разными подработками. Что не выстудило в нём страсти к театру. И, в конце концов, юноша гордо засветился в театральной студии выпускников ГИТИСа.

Но в 1935 году папа Юра оказался в Вяземской исправительно-трудовой колонии. И отныне пионер Тедя-Федя увязывал летние визиты сразу с двумя лагерями: сперва с пионерским,  потом – исправительным. Студийные уроки прахом не пошли – уже в 13 лет Федя Вульфович исполнил роль в, увы, «запоротой» цензурой психологически-воспитательной драме режиссёра Маргариты Барской (1903-1939) «Отец и сын» (1936, в «звездной капелле»: Лев Свердлин и Михаил Тарханов, Маргарита Барская и Оьга Жизнева, Алексей Консовский и Петр Аржанов). Впрочем, ранний «поцелуй богемы» сына зека не испортил. Тем более что вместо театрального вуза его ждала война, застигшая всех ровесников Феди аккурат на третий день после выпускного…

На фронт «звезду кино» призвали 13 августа 1941-го, а демобилизовался день в день, но ровно 6 лет спустя. Точь-в-точь, как и друг-соавтор Никита Курихин! Уходил рядовым, вернулся гвардии старшим лейтенантом – начальником связи 7-го отдельного гвардейского Пражского мотоциклетного батальона разведчиков 10-го гвардейского трижды орденоносного Уральского-Львовского добровольческого танкового корпуса 4-й танковой армии. «И на груди его светился» увесистый иконостас из медалей («За освобождение Праги», «За взятие Берлина») с боевыми орденами Красной звезды (июнь 1944), 2-х Отечественной войны II степени (март и апрель 1945), Отечественной войны I степени (май 1945).

И все долгие годы войны связиста-разведчика Теодора питала одна мечта-надежда о сцене.

Но уже в процессе постижения азов лицедейства на актерском факультете у самого «Чапаева» – Бориса Бабочкина (1904-1975), бывший фронтовой разведчик «сменил легенду». И ВГИК заканчивал по режиссуре у другой знаменитости – Льва Кулешова. Опять же вместе с Курихиным.

В 30 лет Теодор Вульфович – режиссёр-постановщик и сценарист киностудии «Центрнаучфильм». На этой ниве, вместе с Никитой, оставил крупный след: научно-популярные фильмы «Старт в стратосферу» (1956, совместно с Н. Курихиным) и «Если бы горы могли говорить» (1958) были удостоены премий Всесоюзных и Международных кинофестивалей.

В 35-ть у Вульфовича новая «смена легенды» – он на киностудии «Ленфильм». Откуда 9 лет спустя (в 1967-м) – очередной переход – на «Мосфильм», где уже сотрудничает не только с Никитой Курихиным, но и классиками сценарного жанра: Эдвардом Радзинским (р. 1936), Евгением Габриловичем (1899-1993), Юрием Домбровским (1909-1978). В художественной копилке бывшего документалиста «плодов» немного, но паре обзавидуются и мэтры.

Уже стартовый фильм, «Последний дюйм» (1958, совместно с Курихиным), стал бесспорным «эталоном равнения» для нескольких поколений. Что до автора этой публикации, – «Последний дюйм» сформировал очень многое в отношении к художественной романтике и её героям.

Главную роль в экранизации новеллы Джеймса Олдриджа сыграл, как мы помним, Николай Крюков, сразу ставший самым характерным и аутентичным «забугорным фигурантом» нашего кинематографа 1950-80-х.

Поскольку, согласно Олдриджу, действие разворачивалось близ рыбацкой деревушки Хургада (в фильме Маргада), то натуру снимали на Каспийском море с участием азербайджанских артистов. А импортный самолет «Taylorcraft Auster» успешно заменил наш Як-12.

Межпоколенчески-честный, психологически-достоверный, добротно-суровый, музыкально-настоянный и образцово-мужественный «Последний дюйм» и «огрёб», что редко случается, по заслугам. За один 1960 год он сподобился сразу 5 премий на Всесоюзном кинофестивале в Минске. Для «западной темы» в Советском Союзе, тем паче 1950-х, нетипичный нонсенс:

1 приз за работу – оператора, Самуила Яковлевича Рубашкина (1906-1975), в обойме которого такие фильмы, как «Парень из нашего города», «Жди меня», «Счастливый рейс», «Сказка о потерянном времени», «Похождения зубного врача», «Один из нас»…
2 премия – среди детских фильмов;
2 премия – за работу режиссёра;
2 премия – за мужскую роль;
2 премия – за работу композитора.

Кстати, насчет четырёх «серебряных медалей», теперь, 65 лет спустя, можно б и поспорить. И оспорить. И даже шестой диплом лауреата дописать – за лучшую детскую роль. Поздновато, правда.

Впрочем, всё равно – здорово!

Последующие фильмы Теодора Юрьевича и близко не имели такого резонанса, за исключением молниеносного фурора, что настиг военную буффонаду «Крепкий орешек» с Виталием Соломиным и Надеждой Румянцевой в главных ролях (1967).

Кинематография: «Мост перейти нельзя» (1960), «Улица Ньютона, дом 1» (1963), «Посланники вечности» (1970), «Товарищ генерал» (1973, сценарий совместно с Евгением Габриловичем и Михаилом Колосовым), «Шествие золотых зверей» (1979, совместно с Юрием Домбровским), «О странностях любви» (1983).

Отметился Вульфович и на литературной стезе: книги «Там, на войне», «Бенапы», «Моё неснятое кино» и «Обыкновенная биография (Роман для одного читателя)».

Песня из фильма стала опять же межпоколенческим позывным настоящих мужчин. Воздадим должное и её авторам. Прежде всего, композитору.

АФОНЯ, ВИННИ-ПУХ И ВСЕ, ВСЕ, ВСЕ!

Моисей (Мечислав) Самуилович Вайнберг родился 8 декабря 1919 года в Варшаве. Родители-артисты, Шмуэл Вайнберг (1883-1943) и Соня Вайнберг (1888-1943), незадолго перед тем перебрались сюда – с недолгим «транзитом» через Лодзь – из Кишинева. Отец возглавил столичный еврейский театр «Скала». Не находите параллелей с тем же… Мечиславом Рыба? Дальше больше. В 1939-м, как и наш могучий профундист, 20-летний Вайнберг бежит в СССР. Семья не пожелала, и вскоре сгинула в концлагере Травники.

До эмиграции юноша успел закончить класс фортепьяно Юзефа Турчиньского (1884-1953) в Варшавской консерватории. А через два года – завершил образование в Белорусской государственной консерватории, класс композиции Василия Золотарева (1872-1964). На фронт музыкант не попал. Кто-то резонно счёл, что хороший композитор пользы принесёт больше, чем не очень хороший солдат. И музыкант занялся творчеством. «Не пославшие» не прогадали. «Бронь» окупилась на все сто. Моисей Вайнберг стал одним из виднейших оркестровых композиторов ХХ века. А будучи превосходным пианистом, исполнил и записал ряд собственных сочинений, таких как Фортепианный квинтет в ансамбле с квартетом имени Александра Бородина.

Впрочем, и без фронта на долю композитора «соли хватило». В 1953-м Моисей Вайнберг – зять Соломона Михоэлса (1890-1948), председателя Еврейского антифашистского комитета, – был арестован. Вступился Дмитрий Шостакович, что стало благом для музыкального искусства и кино…

В активе композитора 26 симфоний, 12 струнных квартетов, 19 сонат для разных инструментов, 2 балета (в т.ч. «Золотой ключик»), 7 опер («Пассажирка», «Любовь Д’Артаньяна», «Идиот» и др.), до 100 романсов. Плюс «Молдавская рапсодия», «Польские напевы», кантата «Дневник любви»… Не правда ли, слышны автобиографические мотивы? Две его камерные симфонии (№ 1 и № 2) удостоены Государственной премии СССР.

А ведь даже, напиши он только музыку к «Последнему дюйму»… Нет же, помимо творчества Курихина и Вульфовича, темы Вайнберга памятны по признанной классике: «Укротительница тигров», «Летят журавли», «Последние залпы», «Молодо-зелено», «Перекличка», «Бег иноходца», «За всё в ответе», «Афоня», «Тегеран-43» и др.

Мелодист большинства комедий и сказок Надежды Кошеверовой (1902-1989) от «Медового месяца» и «Шофера поневоле» до «Соловья» и «И вот пришел Бумбо», он поработал и на золотой фонд анимации: «Храбрый Пак», «12 месяцев», «Топтыжка»; мультсериалы: «Ушастик и его друзья» и, конечно же, про льва Бонифация и Винни-Пуха Федора Хитрука (2017-2012)…

Заслуженный деятель искусств и Народный артист РСФСР ушел из жизни 26 февраля 1996 года. Похоронен на Домодедовском кладбище в Москве.

А ПОСЛЕ ЛАГЕРЯ «ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО»

Закончим наш «музыкальный проброс» на поэтической ноте… Рвущие душу слова к Песне Бена сочинил поэт с пушистою фамилией, но ёжистой, крутой судьбой…

Марк Андреевич Соболь родился 4 января 1918 году в семье литератора Андрея Соболя (1887-1926). Правда, воспитанием мальчика занимался отчим – Григорий Викторович Рочко (1887-1959). Этот еврейский литератор состоял эпистолярным приятелем таких разных глыб из разных эпох отечественной культуры, как мыслитель Василий Розанов (1856-1919) и поэт Александр Твардовский (1910-1970).

Начало карьеры не предвещало опасных поворотов. В 1933 году пятнадцатилетний Марк поступил на режиссёрский факультет ГИТИСа. Но уже в декабре 1934-го по «товарищескому доносу» (мол, начинающий артист нелестно отзывается о вождях), был осуждён по известной статье 58 пункт 10: «антисоветская агитация и пропаганда». До октября 1936 года отбывал срок в Темлаге НКВД (мордовский поселок Потьма). Потом, как «высланный», тянул лямку в качестве грузчика, лесоруба, телефониста, буфетчика, разнорабочего, счетовода и даже завальщика на шахте. Актёром тоже послужил, но строго на провинциальной сцене: Великий Устюг, Мариуполь, Самарканд. Театр в г. Кимры наиболее приближен был к столице, но опять же – «за сотым километром».

«Реабилитировался» на фронте. С июля 1941-го воевал рядовым сапёром, а потом сержантом отделения инженерно-минной бригады на Западном, Центральном, 1-м и 2-м Белорусском фронтах. Оборонял Москву, бился на Курской дуге, освобождал Белоруссию, брал Берлин. Награжден орденом Красной Звезды, медалью «За отвагу».

Как ни спорно звучит, в войну открывается светлая полоса событий, не менее круто, чем «донос-1934», изменивших его жизнь.

С 1943 года актер-сапер регулярно печатает в армейской прессе стихи. В том же году завязывается дружба военкора-новичка с популярным автором «Гренады» Михаилом Светловым (1903-1964). Не менее полезна встреча с Вероникой Тушновой (1911-1965), поэтессой, переводчицей и просто красавицей – на тот момент лит-консультантом «Комсомольской правды». Сперва: заочная – «по переписке», затем и воочию – на I Всесоюзном совещании молодых писателей (1947). Доброжелательной и незаносчивой Веронике Михайловне влюбленный Соболь посвящает эпиграмму: «Зверя ценного, пушного, Покорила В. Тушнова».

И новый судьбоносный вираж: автора лирического сборника (1946) Марка Соболя принимают в Союз писателей СССР. В 29 лет! Неплохо для недавнего зека.

Ещё пару лет спустя, в 1949-м, младший лейтенант Соболь завершает армейскую службу. Последующая судьба не менее благосклонна к поэту, что отражено в названии ставшей вневременным хитом песенки «Всё будет хорошо». Многие считают, что это еврейский фольклор.

За долгую жизнь поэт выпустил ещё 8 книг стихов и прозы, получил орден Дружбы народов. Марк Соболь не был тепличным лириком, в поэзии мужественно отстаивал боевое начало, что отмечали, как плюс, критики 1980-х, уже, правда, в следующее десятилетие поменявшие полюса оценок.

«Партийных критиков испугали образы ангелочков. Начальство сказало: стране нужны не снежинки Эдуарда Балашова, а пулемёты Марка Соболя».

Это не цитата, а заголовок статьи в «Литературной России» (2005), вполне достойная эпитафии Марку Андреевичу.

Поэт-военкор, певец пулеметов, покинул этот мир в День Красной армии и флота – 23 февраля – 1999 года, пережив крушение всех идеалов, которые он воспевал и отстаивал не только пером, но кайлом, саперной лопаткой  и… штыком.

Прах поэта покоится на Новодевичьем кладбище. Но –

ПЕЧАЛЬНЫХ НЕ СТАВЬТЕ НАД НАМИ ВЕХ

Итак, с коротенькой песни случился наш долгий и широкий проброс сквозь полюшко-чресполосье с такими разными игроками, фигурами, личностями.

И право же, после всей этой невольно-неожиданной, но конкретно-логической закольцовки удивительно схожих фактов и совпадений: фронт или лагерь, лагерь + фронт, облава и побег… в СССР, донос и опала, забвение и возрождение, – одним словом СУДЕБ… понимаешь, отчего фильм вышел Таким. А песня – превратилась в личный гимн и общий лейтмотив судеб создателей. От честного английского писателя-фронтовика Джеймса Олдриджа до «сына войны» Славы Муратова. В песне Бена есть всё: сплав сурового мужества, безмолвного бесстрашия, главного действия опаленного одиночки – поступка в себе и для всех.

Поэтому «Последний гимн» органическим рефреном ложится в запев любого поколения, где найдется место силе и воле, мужеству и жертвенности, любви и дружбе, порядочности и человечности. Где всё решает последний дюйм… «Но не каждому это по плечу».

Приложения

Как Курихин давал прикурить!

Народный артист СССР Георгий Менглет (1912-2001) о комике Ф.Н. Курихине, отце одного из со-постановщиков «Последнего дюйма»:

…Когда он был совсем молодым, в театре, где он работал, готовился бенефис известного актёра, в котором должны были участвовать все актеры. Даже в самых крохотных ролях были заняты звёзды. Курихину тоже поручили небольшую бессловесную роль. Сцена была разделена пополам. В центре открытый люк обозначал бассейн. Справа главные герои разыгрывали основное действие, а Курихин должен был сидеть слева и ждать своей очереди в купальню. К тому времени он был уже весьма популярен и имел множество преданных поклонников. Когда они увидели своего любимца в экстравагантном купальном костюме, раздались смешки. Ожидая, что сейчас он непременно что-нибудь выкинет, публика с нетерпением смотрела на Курихина, не обращая никакого внимания на главных героев, что, естественно, их весьма обескуражило. Между тем смех не только не утихал, а даже усиливался, хотя Курихин сидел неподвижно и ничего не делал. Из-за кулис раздался зловещий шепот режиссёра:

— Федя, не срывай бенефис, не смеши публику!

Растерявшийся Федор Николаевич решил прилечь на скамейку, чтобы как-то стушеваться. Но и это не помогло. Наоборот, новая поза любимого актера вызвала еще больший смех.

— Подлец, прекрати смешить! — зло прошипел бенефициант.

Расстроенный Курихин решил снова сесть. В это время из-за кулисы не спеша вышла кошка. Равнодушно посмотрела на зрительный зал, подошла к Курихину, прыгнула к нему на колени и стала ласкаться и мурлыкать. Зал буквально взорвался от хохота.

— Сейчас же брось кошку! — уже завопил разъяренный бенефициант.

Федору Николаевичу показалось самым разумным бросить кошку в люк, что он и сделал. На беду, там стоял рабочий сцены и держал лестницу, приготовленную для очередного купальщика. Кошка угодила прямо на лысину рабочего. Он в ужасе вскрикнул, схватил несчастное животное и выбросил на сцену. Кошка взлетела, описала какую-то немыслимую траекторию и приземлилась прямо на колени Курихину. В зале уже стонали от смеха. Ни в чем не повинный Федор Николаевич почувствовал себя действительно подлецом по отношению к бенефицианту, и решил исчезнуть со сцены, то есть спуститься в бассейн. Тем временем рабочий, державший лестницу, обиделся и ушёл. Курихин успел в последний момент уцепиться за край сцены. Теперь зрители видели лишь его голову, дергавшуюся в страхе от того, что он барахтался в пустоте и мог разбиться. Зал рыдал от смеха.

Взбешенный бенефициант не мог сдержать своих чувств.

— Прыгай в яму, скотина, прыгай, не то убью! — кричал он.

— Не могу! Лестницы нет. Я разобьюсь, — отвечал Курихин.

Пришлось дать занавес. В театре давно не было такого триумфа. Курихина вызывали больше всех.

После спектакля бенефициант пригласил на банкет всех актеров, кроме Курихина, который уныло побрёл домой…

На 50-летие фильма

2008 год. Киев. Один из проектов, посвящённых отечественному и европейскому кино, открывает «Последний дюйм». Корреспондент Валентина Сорока:

«С Олдриджем, правда, подвели: вместо отца-писателя предъявили сына – драматурга и режиссёра. Хотя Уильям оказался достойным сыном своего отца – как появился рассказ, по которому в СССР сняли фильм с Николаем Крюковым и Славой Муратовым, знал в мельчайших подробностях:

«Фильм, которым решили открывать проект, снят по рассказу отца в 1958-м. Отец, которому две недели назад исполнилось 90, очень хотел приехать. Он написал несколько листков воспоминаний о том, как появилась эта история. Пятьдесят лет тому назад отец захотел снимать акул в Красном море – это были времена, когда подводной съемки как таковой не было. Единственным, кто снимал под водой, был Кусто. Специальных камер не существовало – отец заказал коробку, в которую мог бы поместить свой 16-миллиметровый «немой» аппарат. На место, где теперь Шарм-эль-Шейх, он хотел лететь на самолёте – а тогда это была пустыня. Но не нашёл достаточно большого самолёта, чтобы там уместились ещё восьмилетний я, мама и вся аппаратура. Мы поехали на машине – это было трудно, потому что там была военная зона, и нужны были всякие разрешения. В первый день он был в полном восторге от подводного мира и напрочь забыл об акулах. А потом почувствовал – за спиной кто-то есть. Когда обернулся, акула уплыла. Тогда отец подумал: «Это сумасшествие – на берегу жена и восьмилетний мальчик, если со мной что-нибудь случится – как они доберутся до цивилизации?» Но всё закончилось благополучно. И через год он написал «Последний дюйм». Когда фильм снимали, он не был в курсе – СССР не подписал конвенцию об авторском праве. Узнал о картине через несколько лет, когда увидел, она ему понравилась».

Перед просмотром непосредственно «Последнего дюйма» Уильям преподнес сюрприз – показал десятиминутное «домашнее видео» 1957 года: историю мальчика, который едет на каникулы в Египет. Двухэтажные красные автобусы («Таких уже нет в Лондоне, зато есть в Киеве»), пустыня на месте «Шарма», мальчик Уильям обжигает пальцы только что испеченным хлебом, а ноги – раскаленным песком. На фоне инсталляции по мотивам «Последнего дюйма» – баллоны, ласты, модель самолета и пиво «Хайнекен», стол с чашками кофе, с которого и начинается фильм, – более чем впечатлило.

ПРИМЕЧАНИЯ

Арсений Григорьевич Головко́ (10 (23) июня 1906 — 17 мая 1962) — советский флотоводец, адмирал (1944). Бессменный командующий Северным флотом во время Великой Отечественной войны.

Гарольд Эдвард Дже́ймс О́лдридж (англ. James Aldridge; 10 июля 1918, Уайт-Хилл, штат Виктория, Австралия — 23 февраля 2015, Лондон, Великобритания) — английский писатель, журналист и общественный деятель, военный корреспондент, австралиец по происхождению. «Морской орёл». М.: Гослитиздат, 1945

«Дело чести». М.: Гослитиздат, 1947

«Сорок девятый штат». М.: Изд. иностранной литературы, 1947

«Дипломат». М.: Изд. иностранной литературы, 1952

«Охотник». М.: 1954 (2 издания)