«Песня для узкого круга» Николай Богомолов

Ответ на Ваш вопрос зависит от того, что мы понимаем под авторской песней. Если «песню для узкого круга», т.е. существующую в небольших компаниях, то она, я думаю, существовать будет примерно на тех же основаниях, что существовала и ранее, начиная с 1950-х годов. Как говорил Игорь Зимин: «Она будет жить, пока будут сапоги, штормовки, леса, костры – и люди, которые туда ходят». Сейчас ясно, что вместо сапог и штормовок могут быть джипы, удобные тенты и пр., но все равно песни будут существовать, хотя и в разных вариациях.
Смогут существовать, хотя и не процветая, коммерческие варианты ностальгирования. Опыт Никитиных, Митяева, концертов памяти Визбора, даже «Гнезда глухаря» об этом свидетельствует. Но думаю, что даже в Петербурге собрать приличную аудиторию на такие вечера трудно. Москва – ну и, возможно, русские общины в Израиле, США, Германии. Возрождение же АП в том ее виде, какой мы застали в расцвете (60-70-е годы), для меня сомнительно.
Почему?
Давайте попробуем разобраться.

Во-первых, произошли изменения (и, боюсь, необратимые) в отношении общества и искусства. Первое «восстание масс», описанное Ортегой-и-Гассетом, повлекло за собой возникновение масскульта. Происходящее на наших глазах второе «восстание масс» уничтожает культуру в нашем прежнем понимании. Творец, оказывается, отодвинут на задний план, потому что без него вполне можно существовать. Нащёлкал телефоном или iPad’ом 300 фотографий, вывесил в интернет – и этого довольно. Вместо музыки – караоке: сам(а) спел(а), и прекрасно. Сочинил стишок, вывесил его на «Стихи.ру», и больше ничего не надо: ни тебе эксперта-поэта, ни зав. отделом, ни главного редактора журнала. Ведь даже в той сфере, которая нас интересует, ещё существовала ценностная градация: Окуджава не был равен имяреку, потому что он говорил то, чего имярек сказать не мог, и это сразу чувствовалось. Ныне (в пределе, конечно; реально существует ещё прежняя шкала ценностей, хотя основательно стёртая, где Северный равен Высоцкому) Окуджава нужен лишь как пример грамоты: послушал, научился (плохо или хорошо – никого не волнует) и запел сам. Жене нравится, сестре тоже, про детей говорить нечего.

Во-вторых, изменилось соотношение музыки и слова. Если раньше в основании песни лежало интонированное поэтическое слово, то теперь песня все больше и больше обращается к принципу хорошо, если романса, где на переднем плане музыка и голос, а слова намеренно блеклы или заглушены. А то ведь и поп-музыка прорежется, над которой кто только из прежних авторов не издевался. Хорошее владение гитарой, зачастую дополняемое введением других инструментов, конечно, прекрасно. Но оно загоняет звучание в очень жёсткие рамки. Поющему человеку уже не до стихов, он думает об аккомпанементе. В довершение всего песня оказывается, отобрана у тех, кто не владеет гитарой профессионально или почти профессионально, а это многих – поверьте, сам таков! – привлекало к АП.

В-третьих, произошли социальные перемены. Слава богу, за песни не сажают, не высылают из страны, не налагают табу на профессии. Но песен и не ждут, как откровения. Из опасного дела посещение домашнего концерта или неофициального слёта превратилось в обычное времяпрепровождение. Ким и на официальных концертах поёт такое, за что раньше вполне бы припаяли 190-1, а теперь это сразу же начинает тиражироваться в интернете. Но тиражируется для очень узкого круга, если учесть, что теперь эту запись могут посмотреть почти в любой стране мира. Отчасти этот пункт перекликается, конечно, с первым, но на деле все-таки иной.

Наконец – если раньше выбор «культурных развлечений» был невелик, то теперь громаден. Ведь не только АП на этом пострадала, но и, например, футбол. Как только у него появились альтернативы, так и стало на матчах бывать 5 тысяч вместо 30.
Значит ли это, что дело безнадёжно? Нет, не значит. В своё время Юрий Тынянов писал, что литература живёт по колумбовскому принципу: хотел открыть путь в Индию, а нашёл Америку. Так же и здесь. От искусства (а АП, с моей точки зрения, искусство) можно ожидать всего, чего угодно. Появится некто, у которого получится дать новый импульс АП, как в своё время дал Окуджава, и она возродится.

Николай Богомолов
(г. Москва, литературовед, доктор филологических наук)